Весь Тайгер Манн

Без четверти восемь я уже был у Эрни Бентли, а тот немедленно погрузил меня в ванну с желтовато-коричневой водой. Когда я из нее вылез, мой загар был раза в три темнее обычного. Облачившись в национальный костюм и водрузив на голову тюрбан, а на нос очки, я вполне мог сойти за настоящего саудовского араба, если, конечно, особенно не приглядываться. Эрни завершал мой макияж, когда вошел Джек Брант, а с ним Том, Дик и Гарри, на этот раз очень серьезные и сосредоточенные. Джек, видимо, подробно описал ситуацию, и им было не до веселья.

Взоры всех были обращены ко мне, а в глазах читалось недоумение. Джек со смехом потряс головой:

— Провалиться мне на месте, если ты не побочный сын какого-нибудь султана. Проверь, может, ты и вправду евнух?

— Могу немедленно представить доказательства обратного, приятель.

— Верю, верю. Припоминаю кое-что.

Ткнув его локтем в пузо, дабы прервать дальнейшие разглагольствования, я спросил:

— Все складывается даже лучше, чем предполагалось. Среди несущих охрану в порту есть мои друзья. Пробраться на судно не составит труда. Так что сделаешь свой первый ход, как предполагал.

— В подобных делах важна любая мелочь.

— Слушай, а мы не засыплемся? Это единственное, что тревожит ребят, а так они полны энтузиазма.

— Пусть не беспокоятся.

Забавный этот город — Нью-Йорк. Выглядишь обыкновенно, и полиция тебя мигом отошьет. А если ты какой-то не такой, на груди красуется бирка с именем и ведешь себя не как все, никому и в голову не придет тобою заинтересоваться. Когда мы подошли к боковому входу и Гарри почтительно залопотал абракадабру на своем родном языке, полицейские, опасаясь международного дипломатического скандала, сразу же пропустили нас. Мы пробрались на корабль прежде, чем был спущен главный трап для почетных пассажиров. Сотенная, которая перекочевала из моего кармана к Гарри, открыла нам доступ к покоям высоких гостей. Получивший ее главный распорядитель почтительно постучал в дверь. Голос за дверью пригласил нас войти.

Трое моих спутников преобразились с быстротой хамелеона. Они склонились в вежливом поклоне, их вкрадчивые голоса журчали, изливая все восточные славословия в честь высокого гостя. Я не очень-то понимал смысл произносимых ими слов, но старательно вторил им. Все шло, как было задумано. Непредусмотренная протоколом встреча с соотечественниками, благосклонное приветствие высокого гостя, почти мгновенно возникшее дружелюбие... хотя и сдержанное, но все равно приятное.

Тейш эль-Абин поднялся с кресла — низенький, жилистый человек лет шестидесяти с небольшим, коричневый, как зимовавший на дереве грецкий орех, но с блестящими острыми змеиными глазками, которые, казалось, могли пронзить собеседника насквозь.