Весь Тайгер Манн

Я ему тоже улыбнулся:

— А я бы мог кое-чем вознаградить тебя.

Он продолжал улыбаться, но явно был озадачен.

— Как это прикажешь понимать?

— Ты получил из-за меня кое-какие неприятности. Может, нуждаешься в небольшом подарке, чтобы прийти в доброе расположение?

— Обойдусь без твоих одолжений.

— Но страна без них не обойдется, — сказал я, уже не улыбаясь. — Не стоит увлекаться всяким личным мусором, пока картина не прояснилась до конца. Дело еще не закончено.

Он смотрел на меня выжидательно. Другие тоже. У Чарли глаза превратились в щелочки, он радовался происходящему не меньше меня и был доволен, что я беру верх.

— Думаю, что знаю, как уничтожить их систему связи. Мне известно, откуда осуществляется руководство операциями.

Один из них буркнул что-то себе под нос. Лицо у Рэндольфа стало наливаться кровью, и оттого зубы казались особенно белыми.

— Мы не собираемся заключать сделки, Тайгер.

— Тогда вали к дьяволу, — спокойно ответил я.

Его рука потянулась было к моему лацкану. Я схватил его запястье и отбросил руку прочь:

— Тебя могут заставить говорить.

— У меня на теле немало рубцов от людей, которые так думали, но не преуспели.

Чарли встал между нами:

— Говори, что ты хочешь сказать, Тайгер.

Я кивнул и улыбнулся Рэндольфу:

— Ну как? Дать тебе десять минут форы?

— Давай, — холодно произнес он.

— Ты слишком легко сдаешься, приятель. Мне нужны гарантии.

— Если ты думаешь...

— Я знаю этого человека, Хэл. Он не станет говорить, пока ты не дашь согласия. Если ты это сделаешь, я хочу быть свидетелем.

Рэндольф, казалось, готов был взорваться.

— Ты что, за дурака меня держишь?

— Получится и в самом деле глупо, если ты будешь тянуть волынку, — оборвал его Чарли. — Мы должны заключать между собой сделки так или иначе. Ничего необыкновенного тут нет. Я ручаюсь за репутацию и честность этого человека по всем линиям, а если ты считаешь, что страдаешь от давления департамента, позволь Тайгеру высказаться, и тогда нам удастся добраться до тех, о ком речь. А ты, друг, и в самом деле испытываешь нажим. От меня, из Вашингтона, от Мартина Грейди, от газетчиков и так далее. А так ты будешь держать газетчиков в руках до самого конца своей жизни.

Я не выдержал и засмеялся. Даже не предполагал, что у полковника в голосе есть такие ноты. Рэндольф понимал, что тот говорит вполне откровенно и убежден в правдивости каждого своего слова. Хэл стоял неподвижно и от души желал, чтобы я сдох. Ему понадобилась одна минута, чтобы остыть, вышагивая по комнате, но в конце концов он подошел ко мне и сказал:

— О'кей, Мэнн... ты своего добился. Куда мы направимся отсюда?

— В небоскреб Томлинсона на Бродвее, — ответил я.