Весь Тайгер Манн

Обладай мы такой информацией, могли бы предотвращать всякую операцию прежде, чем они ее начинали. Но лучше хоть какая-то нить, чем никакой. В общем, ему есть о чем потолковать с Мартином Грейди.

— Могу помочь развязать ему язык.

— Кровавые подробности меня не волнуют, я не садист.

— Все гораздо проще, чем ты думаешь.

Он закрыл ладонью усталые глаза:

— Что-нибудь еще нужно?

— У тебя моя ручка с баллоном?

Я похлопал себя по карману:

— Смотри за колпачком. Он может отвинтиться, тогда ты взлетишь на небеса.

Мои пальцы автоматически потянулись к колпачку. Убедившись, что не превратился в ходячую бомбу, я отодвинул стул назад. В углу комнаты у Эрни была пишущая машинка, я напечатал свой отчет Центру и вручил его Эрни.

— Передай от меня, ладно?

— Само собой. — Он сложил отчет и сунул в ящик стола.

Я снял телефонную трубку и позвонил Уолли Гиббонсу.

— Твои приятели из таможни уже тут?

Голос его звучал не слишком приветливо, когда он ответил:

— Да, приятель, и не только они, а также мой издатель вместе со своими адвокатами. Все очень интересовались моей деятельностью и всем тем, что связано с тобой.

— Как раз перекинуться в картишки. Один из таможенников привел мальчика из службы безопасности — ты ведь под домашним арестом. И еще один милый мальчик из ЦРУ сидит внизу в машине.

— Уже надоел, все время крутится вокруг твоей девушки. Мне это не нравится.

— Не бери в голову, Уолли. Это хороший способ прикрыться для тебя.

— А я вообще не хочу больше играть. Эти таможенники...

— Они что-нибудь нашли на «Мейтленде»? — перебил его я.

— Ничего. Это их и взбесило, они не любят ложной тревоги. Они обшарили весь корабль, задержали отплытие, владельцы обратились в Вашингтон, и теперь за все отдуваюсь я. Раньше у них таких проколов не было.

Он помолчал, а заговорив, сбавил тон, и я понял, что он снова жаждет новостей.

— Ладно, Тайгер, я, как видишь, увяз по уши, и довольно об этом.

Я рассказал ему об отравленном письме, присланном Мартрелю, и добавил:

— Ты пока придержи это дело, а когда все определится, получишь немалый куш. Я даже дам тебе это чертово письмо.

— Ты скрываешь улики, — напомнил он.

— Нет, поскольку никто об этом не проведал.

— Тогда зачем было говорить мне? Зачем? Ведь я таким образом делаюсь виновным.

— Зато тебе известно, чем козырнуть, когда ты отправишься упрашивать, чтобы тебя снова взяли на работу. Я еще не видел издателя, который бы не гонялся за сенсациями, а ежели простой бродвейский репортер, ведущий скромную колонку, принесет в клювике нечто подобное, он немедленно возвысится.

— Ладно, я тебя уже просил не делать мне одолжений.

Уолли бросил трубку, буркнув еще что-то невнятное. Как видно, возможность любоваться Рондиной не сделала его счастливее.