Весь Тайгер Манн

Я избавился от тряпья, облачился в собственный удобный костюм, под пиджаком которого так уютно пристраивался мой сорок пятый, сунул так называемую самописку в карман и взял деньги.

Впервые за все это время Соня засмеялась, и слушать ее смех было приятно: он был глубокий, грудной и очень искренний. Он осветил лицо женщины и ярким блеском отразился в черных глазах.

— Веселишься? — спросил я, потому что вообще-то не любил, когда смеются надо мной.

— Да нет, Тайгер, я смеюсь не над тобой. Просто до сих пор ты был похож на...

— ...бродягу, — закончил я.

— Да. Но теперь ты совсем другой. Теперь я вижу настоящего тигра. И понимаю, почему тебя наградили таким прозвищем.

— Не прозвищем, радость моя. Тайгер — мое собственное имя.

— Ты его заслуживаешь. Но кажется, тебе не хватает длинного хвоста.

Я ухмыльнулся весьма непристойно, и Соня перестала было смеяться, но потом снова заулыбалась и сказала:

— Ох, брат ты мой, — засмеялся и Эрни, — вы, боевики, ходоки те еще!

— Замолкни, — сказал я ему, взял Соню за руку, и она слезла с табурета. — Пошли.

В отеле вопрос уладила всего лишь пятерка. Портье даже не поглядел на нее, спрятал банкнот и снова уткнулся в свои бумаги. Это была старая история, и вообще чужие дела его не волновали.

Контрольная нитка на двери была не тронута, так что я спрятал пистолет и вошел. Когда я повернул ключ в замке, Соня остановилась спиной к стене и посмотрела на меня с испытующей настороженностью. В номере из мебели были одно кресло, одна не особенно широкая кровать и шкаф.

Я сразу дал ей понять обстановку:

— Детка, ты стоишь на трупах троих людей. От этой участи не застрахованы ни я, ни ты, ни Мартрель. Тебе, может, не нравится это дело, но ты не спрашиваешь, а я не отвечаю. Я, милая, переспал со многими девочками, но сейчас не время заигрывать. Не для того я тебя сюда привел, чтобы затащить в постель. Если бы я этого хотел, я бы это и сделал, и ты даже не пикнула бы. Разве что вскрикнула бы от наслаждения. Выбрось это из головы, подожди, пока тебя попросят, прежде чем скажешь «нет». Заруби себе на носу, малышка, мы не в игрушки играем.

Она посмотрела на меня долгим взглядом и медленно опустила ресницы:

— Помни, это всего лишь остановка в пути, пока я тебя оберегаю.

Я подошел к телефону и набрал номер Рондины.

Черт, я никак не мог перестать называть ее Рондиной. Рондина мертва... А это ее сестра, Эдит Кейн. Эдит Кейн! Но имя слишком долго хранилось у меня в памяти и я не в силах с ним расстаться. Эдит — настоящая Рондина, которой убитая Рондина должна была бы стать.

Телефон звонил и звонил, но никто не подходил, и я положил трубку. Было поздно, очень поздно. Было слишком поздно.

— Ложись в кровать, я буду спать в кресле.

Она кивнула, подошла к кровати и села в ногах.