Снежный Тайфун

Вы меня поняли?

Выслушав перевод от Богинского, который, как мне говорили, щеголял аристократическим произношением, немец вылупил на меня белесые глаза и с хрипотцой изумленно спросил:

– Да кто же вы, черт возьми, такой, и откуда взялись на мою голову?!

– Мы, – ответил я, – бойцы и командиры Красной Армии, пришли сюда, чтобы добыть себе славы, а солдатам и офицерам фюрера – безымянных братских могил, желательно всем. Вы лично выиграли приз, потому что вам могила пока не грозит.

– Не верю, – сказал немец, вставая на ноги, – я уже воевал в Русии летом и знаю большевиков. Все они ужасные растяпы, которые не сумели бы схватить меня прямо среди моих солдат. Вы, наверное, «марсиане» – только им под силу такие штуки. Но знайте, что если я закричу, то через несколько минут здесь будет не менее двух десятков крепких немецких парней…

– Вы нам льстите, – сказал я, – те, кого вы называете марсианами, учили нас, как правильно расправляться с такими, как вы. На самом деле мы – большевики с приложением эпитета «фанатичные». Вы, герр гауптман, можете кричать, а можете не кричать, все равно ваши люди вас не услышат. Они уже толпятся в предбаннике, записываясь на интервью к Святому Петру. И не делайте такие глаза – мы и в самом деле убили всех ваших людей, и убили бы и вас тоже, если бы нам не потребовалось бы уточнить некоторые пикантные моменты.

В этот момент в дверь комнаты, в которой мы вели столь высокоинтеллектуальную беседу, заглянул один из бойцов и сказал:

– Тащ капитан, вам просили передать, что наши уже на подходе.

Я сделал бойцу знак, что понял его сообщение, потом снова повернулся к немцу.

– Самое главное, – сказал я, – помните, что вы у нас в плену, а русский плен – это вам не тетка. Поэтому быстрее одевайтесь и выходите отсюда, заложив руки за голову. Или моим людям вас поторопить?

На исходный рубеж для атаки танковый батальон майора Кунгурова вышел ровно по графику, то есть в два часа пополуночи. Гарнизон Пуховичей и заночевавший в этом населенном пункте 22-й моторизованный разведбатальон немцев, которые могли бы помешать внезапности нашего нападения, к тому времени были уже нейтрализованы. Ухорезы капитана Андреева недрогнувшей рукой сняли часовых и, не моргнув глазом, вырезали почти две сотни спящих и не подозревающих о опасности немцев.

Сначала я не понимал, почему инструкторы из экспедиционных сил отбирали в разведбатальон исключительно бойцов и командиров, начавших войну на границе, отступавших под немецким натиском на восток, терявших боевых товарищей в безнадежных арьергардных боях, видевших то, как немецкие самолеты бомбят мирные города и колонны с беженцами.