Снежный Тайфун

Пока механизированная колонна, длинная, как баранья кишка, медленно, со скоростью около пятнадцати километров в час тащилась по обледеневшей дороге, извивающейся меж заснеженных полей и маленьких белорусских деревенек, разведывательные батальоны, ощутившие себя свободными птицами, рванулись вперед на своих полугусеничных транспортерах – да так, что только ветер засвистел в ушах. В данный момент они были единственными, кто мог разведать дорогу перед приходом основных сил. Воздушная разведка, на которую в обычных условиях по большей части полагались генералы вермахта, приказала долго жить, как и надежда на поддержку бомбардировщиков и штурмовиков.

В силу всего перечисленного разведбатальоны германских танковых дивизий могли, конечно, «ощупывать» путь перед продвигающейся вперед моторизованной группировкой, но при этом их собственный обзор ограничивался дистанцией прямой видимости, а для принятия адекватного решения это зачастую оказывается недостаточным.

Работа, значит у нас такая – делать фрицу козью морду при каждом удобном случае. Ребята у нас в батальоне боевые, все с опытом. Кто, огрызаясь, под тевтонским натиском отступал от границы, оставляя за собой могилы этих самых тевтонов, а кто с этим самым боевым опытом пришел к нам с «той стороны». Обычно это рядовые и сержантский состав, командиров среди них мало. Не сумев пройти по конкурсу в Экспедиционные Силы, эти люди написали заявление, что хотят вместе с нами служить и воевать в частях РККА – и ни их, ни наше руководство не нашли оснований, чтобы им отказать. Да и зачем? Это действительно отлично подготовленные бойцы, надежные боевые товарищи и настоящие патриоты СССР, истово ненавидящие немецко-фашистских захватчиков. Я не скажу, что без этих товарищей из будущего мы совсем никуда – справились бы, наверное; но зачем нам отказывать тем, кто хочет встать рядом с нами плечом к плечу? И неважно при этом, что они приходятся нам внуками-правнуками.

Вот, например, башнер на моей командирской машине. Ему сорок лет, зовут Сергей, фамилия Иванов, женат, имеет двоих детей. Там, у себя, сверхсрочнослужащим (контрактником) воевал на какой-то там «пятидневной войне». Здесь, в нашем времени, в первых же приграничных боях у него погиб дед. Отец отца. Говорит, что он не может его спасти, потому что тот погиб раньше, чем тут появилась дыра, соединяющая миры, но зато может за него отомстить. Когда позавчера мы ворвались в Бобруйскую крепость, из помещения комендатуры начали выскакивать немецкие солдаты – так он их всех положил из своего башенного пулемета КПВТ. Короткая очередь в два-три патрона – и резво бегущий куда-то немец прямо на ходу превращается в кровавые брызги. Сапоги на месте, а остального нет.