Снежный Тайфун

Когда разведчики подъехали к деревне Титовка, расположено перед самым шоссейным мостом, на часах было уже два часа дня. Лезть наобум уже фактически в сам Бобруйск командир разведбатальона капитан Андреев не рискнул. Мало ли что, тревога в городе раньше времени никому не нужна, к тому же первоочередной задачей разведки было взять в неповрежденном состоянии шоссейный мост. А он, по сведениям местных подпольщиков, мог быть и заминирован, так что действовать требовалось наверняка. Поэтому разведка остановилась в лесном массиве в паре километров от этой Титовки и выслала пешие дозоры в маскхалатах для наблюдения со стороны опушки леса за Титовкой и за обоими мостами – шоссейным и железнодорожным.

Одним словом, если первым делом завязать бой в Титовке, то к мостам потом можно и не успеть, а по-другому не получалось никак, разве что дожидаться темноты. Но этого тоже делать не стоило, ведь таким образом можно было сорвать график выполнения задачи всей бригады. Пока мы в этот график вписывались, но потом все могло и затрещать. В итоге капитан Андреев сделал то, что ему было положено. Он связался со своим начальством (то есть со мной) и доложил обстановку, а также некоторые свои предложения по поводу того, как ее преодолеть.

Эти предложения я счел вполне реалистичными и адекватными, тем более что человек, который мог решить наши проблемы, находился прямо в составе моего походного штаба. Как вы правильно понимаете, этим человеком был авианаводчик авиагруппы экспедиционных сил старший лейтенант Силин. Только авиация потомков могла произвести такой отвлекающий эффект, что немцы в этой Титовке и окрестностях будут, позабыв обо всем, беспорядочно метаться туда-сюда, издавая панические вопли и пятная снег жидким пометом. И в то же время только пилоты потомков могли гарантировать, что, обрабатывая вражеские позиции, они не заденут ни наш разведбат, прорывающийся к мосту, ни расположенный внутри Бобруйской крепости лагерь для пленных командиров Красной армии.

Выслушав мои пожелания, старший лейтенант кивнул и сказал, что для такого человека, как я, возможно все. Ничего с нашими разведчиками и пленными в лагере, мол, плохого не случится, а немцам при этом будет очень, так сказать, «интересно». Ну что же, сказано – сделано; через четверть часа пришло сообщение, что по нашей заявке вылетело звено штурмовиков, а еще полчаса спустя, когда голове нашей колонны до Бобруйска оставалось еще километров десять, он капитана Андреева пришло сообщение, что задание выполнено.