Таифская роза Адама

Шейх Макдиси давно уже перешел в разряд тех мужчин, которые не трепещут перед перспективой секса или мучаются от неудовлетворенного желания — слишком доступны им были все соблазны и прелести жизни. Он не питал иллюзий. Она для него, как и все остальные, никто. И в то же время, что-то было здесь более странное, более глубокое, более сложное. Может все дело в том, что она хотела его убить? Усмехнулся себе под нос. И что же он раньше не додумался сам себя заказать у тех же самых фаталов, когда годами скучал от пресыщенности тривиальными женщинами, которые оказывались в бессчетном количестве в его постели. Всего-то и нужно было — показать хотя бы одну, кто будет готова убить его самого, а не любого другого за право оказаться подле него в кровати.

В дверь негромко постучались. Он непроизвольно слишком резко, слишком жадно посмотрел на вход, чтобы увидеть, как в комнату нерешительной, напряженной походкой входит Ника, доведенная слугами до его личных покоев.

Сегодня на ней очередной халат. На этот раз черный, из плотной тафты. В пол. С ее белоснежной кожей и темными волосами создает изысканное сочетание. Все-таки она очень красива, утонченной, нежной красотой, даже слегка высокомерной. Из Ники вышла бы идеальная героиня-вампир. Фарфоровая статуэтка.

— Добрый вечер, — поздоровалась она первой, подняв на него свой самый спокойный, сдержанный взгляд, а Макдиси попытался разгадать, это попытка игры или она правда стала намного смиреннее, чем раньше. Неужели умнеет? Интересно…

— Привет, Ника. Как поживаешь? — пригласил ее за уже накрытый стол. Еда была красиво сервирована и явно дожидалась ее прихода — Макдиси ни к чему пока даже не прикоснулся.

— Скука… Безделие… Бессмысленность.

Адам улыбнулся.

— Пользуйся моментом, столько свободного времени на саморазвитие и самоосмысление. Давай приступим к трапезе. Я голоден, только с дороги.

Ника молча кивнула.

В прошлый раз их ужин не закончился ничем хорошим. Впрочем, она изначально понимала, что ничего хорошего в том, что он позвал ее в свои покои, быть по определению не может и в этот раз. То, что сейчас мужчина вел себя подчеркнуто галантно, спокойно и даже расслабленно, говорило даже не о том, что он устал, хотя это было видно невооруженным глазом. Это было затишье перед бурей. Не иначе. Такие, как он, не умели отдыхать и отпускать ситуацию. Как и отказываться от цели."

"Перед Никой поставили красивое блюдо. Пару мгновений — и его украсил шикарный фаянс коллекционного сервиза, на котором красовался дымящийся стейк. И снова, как всегда, невидимая рука официантов, снующих так услужливо и умело, что их даже не было заметно, словно бы все делали невидимки.