Таифская роза Адама

Она наслаждается ароматом его тела, ее лицо трется о его мощную шею. чувствует, как двухдневная щетина царапает раззадоренную за день солнцем кожу, но не отстраняется, потому что боится посмотреть ему в глаза. Вот так близко, чувствуя его дыхание, она может быть, наконец, честна с ним и с собой. А честность сейчас заключалась всего в одном предложении…

— Я хочу быть Вашей, шейх Адам, — выдыхает ему в ухо, а его руки с силой сжимаются на ее талии в ответ на ее признание, — это ведь ты хотел услышать? — добавляет тихо, немного подрагивая от их близости и своего волнения.

Адам перехватывает ее лицо и поднимает его за подбородок рукой так, чтобы их глаза пересеклись.

Ей кажется, что он сейчас что-то скажет. Но слова на этот раз замирают на его губах, пусть они и дрогнули. Вместо этого он наклоняется и глубоко целует ее.

Поднимает за ягодицы. Кладет на кровать. Нависает сверху — пока весь одетый. Его руки нежно гладят ее тело. Он смотрит на нее так волнительно и горячо, что внутри уже пожар.

Его изумрудные глаза сейчас такие яркие в темноте. Словно бы с примесью фосфора.

— Ты уверена? Как ты хочешь, чтобы это произошло, Ника?

Девушка облизывает пересохшие губы и сама поднимает руки над головой, показывая свою полную покорность ему.

— Хочу ни о чем не думать… Хочу полностью отдать тебе контроль… Хочу ощутить, как это… Полагаться лишь на твой выбор. Подчиняться… — говорит и всхлипывает.

Его грудь колышется от ее слов. Не отрывая своего взгляда, сдергивает с себя футболку через голову и вытаскивает ремень из джинсов. Его действия резкие и порывистые. Ей страшно перед лицом неизвестности. Это видно по широко раскрытым глазам и покрытой мурашками коже. Ника жадно хватает ртом воздух, от чего ее тело подрагивает. А его трясет от этого зрелища. Никто и никогда его так не волновало в женской природе, как вид этой хрупкой невинной девочки под ним, так отчаянно и, в то же время, боязливо готовой теперь ему отдаться.

Он делает кожаную петлю и зацепляет ее руки ремнем сверху, закрепляя их у изголовья. Натягивает кожу, но тщательно проверяет натяжение, чтобы ей не было больно. В его действиях не только доминирование, но и забота. Она распята перед ним. Обездвижена.

Гладит ее живот, поднимается выше, перехватывает аккуратные полушария грудей ладонями.

— Мне… будет больно? — говорит нервно, сглатывая ком в горле.

Он слегка улыбается. Но не расслабленно. В нем сейчас столько напряжения и нетерпения… Эта улыбка — скорее попытка ее успокоить, не себя.

Адам слезает с кровати, нетерпеливо освобождает себя от оставшейся одежды. А Ника не может в очередной раз не восхититься его идеальной мужской красотой. Этим переливом мышц под бронзовой кожей, игрой света от луны снаружи на его большой и агрессивной тату.