Тагир. Ребенок от второй жены

Неужели у Наили не всё в порядке с головой, раз она так жестока с людьми? Любовь к Тагиру затмила ей разум и здравомыслие?

В груди змеей поселяется тупая боль. И догадка… А была ли она когда-нибудь той, за кого я ее принимала?

Уборка не заняла много времени, хотя я и старалась оттянуть встречу с гостями и хозяевами дома как можно дольше. Слова матери Тагира никак не вылетают из головы, поселяясь в виде занозы и причиняя тем самым боль.

“…Позабочусь, чтобы ты не смогла выносить наследника” — ее гнев и ярость вылились в яд, который проник мне в кровь и течет по венам, отравляя мое сознание.

Я не собиралась артачиться и отказываться подчиняться приказам Наили, хозяйки этого дома. Больше дел в этом доме и в принципе у меня нет, а физический труд помогает справиться с гнетущей болью в душе и сердце, заставляя забывать, насколько ничтожна моя роль в этой семье.

— Закончили, слава Аллаху, — раздаются со всех сторон тихие голоса помощниц.

Они периодически переговаривались между собой, но я не особо вслушивалась в их слова, погруженная в собственные переживания.

В иной раз, еще в прошлой жизни, я, может, возмутилась бы панибратством прислуги, но сейчас понимаю, что мы ничем не отличаемся друг от друга.

Отличие только в том, что я — добровольная пленница, а они — наемные работники, которые при желании могут уйти в любой момент.

Когда внизу наступает тишина, девушки расходятся по своим комнаткам, я выглядываю из кухни и прикрываю глаза, вслушиваясь в окружающую обстановку.

Но даже голоса Наили, ее матери Перизат и Анель, мамы Тагира, уже стихли. Предположив, что все они ушли по комнатам, я, не желая более с ними пересекаться, решаю спрятаться в комнате."

"Вот только, когда я оказываюсь на этаже и уже иду к дверям помещения, где буду проводить ночи, посреди коридора встречаю Ахмета, отца Наили. Тут и там у него выбивается седина, не скрывающая его возраст, белесые, немного выцветшие глаза. Всё в нем отталкивало меня, но я держала лицо, не позволяя себе внешне выразить недовольство его видом.

— Много лет прошло с нашей прошлой встречи, Ясмина, — холодно улыбнулся он, окидывая меня взглядом, в котором тлело что-то, что я никак не могла определить.

Поджимаю губы и киваю, подтверждая его слова. Так и есть. Но вот он — последний человек, которого я хотела бы видеть. Нет, меня он никогда не обижал, но репутация у этого мужчины была плохая. Разве будет хороший муж бить жену, а добрый отец издеваться над дочерью?

— Что же молчишь? Не думал, что ты так ненавидишь мою дочь, — вздернул бровь, заглядывая мне в глаза.

Я же нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— А ты хорошая актриса, — дернул губами и ехидно прокомментировал мою мимику.