Тафгай

Эш определенно тот мужчина, которого я бы хотела видеть отцом своего ребенка. Но готов ли он навсегда связать свою жизнь со мной? Что если он попросит прервать беременность? Я ни за что не пойду на это…

– Хорошо, – ответил он, усаживаясь напротив, на подлокотник кресла.

– Господи. Даже не знаю, как тебе сказать… – мой голос задрожал.

Разве бывает жарко и холодно одновременно?

– Эш. – Боже, дай мне сил. – Знаю, ты к этому не готов…

Я тоже к этому не готова.

С ребенком наша жизнь станет в миллион раз сложнее. Беременность разрушит мою карьеру, возможно, даже наш брак… Ведь обратного пути уже не будет. Это совершенно новый уровень ответственности, и вообще…

– Мерфи, нам нужно развестись.

Мое дыхание остановилось.

Я впервые подняла глаза и взглянула на Эша, пытаясь осмыслить услышанное. Его широкие светлые брови были сдвинуты, а губы напряжены. Он смотрел на меня так, словно ждал каких-то слов, но я не находила их. Никакие слова на свете не могли выразить ту боль, которую я сейчас испытывала. Человек, в котором я нуждалась больше, чем в собственной жизни, отказывался от меня.

Отказывался от нас.

С каждой секундой мое сердце болело все сильнее. Я словно попала внутрь урагана и не понимала, как из него выбраться.

Растерянная. Разрушенная.

Тяжелый взгляд Эша задержался на мне еще на мгновение, а затем его длинные ресницы опустились вниз.

– Я свяжусь со своим адвокатом, и он поможет нам подготовить бумаги, – хрипло произнес он, поднимаясь на ноги.

Прежде чем уйти, он подошел ко мне, нежно прикоснулся рукой к моему лицу и поцеловал в макушку.

– Береги себя, Мерфи. И, пожалуйста, будь счастливой.

По моим щекам потекли горячие слезы. Входная дверь захлопнулась за ним, и я очнулась от сковавшего меня оцепенения.

Меня накрыло такой яростью, что я была готова поддаться животным инстинктам и взвыть как раненый зверь. Отшвырнув с сторону проклятый тест, я вскочила на ноги и схватила лежащую на кресле теннисную ракетку. Затем отвела руку назад и с глухим рычанием врезала ею по комоду, сбивая с него наши фотографии.

Рамки с грохотом попадали на пол. Их стекла разлетелись на осколки, как и мое разбитое сердце. Развернувшись, я ударила ракеткой по журнальному столу, задев стеклянный графин с водой, который тут же разбился вдребезги. Следующим на очереди стал плоский телевизор. Экран покрылся мерзкой паутиной трещин.

Я продолжала крушить все в пределах видимости, злясь на себя, на Эша, на Бога и вообще на весь уродливый мир!

Когда силы меня покинули, я рухнула на колени и закричала.

Я кричала до боли в легких, но в пустой квартире, как и в моей теперь уже пустой жизни, не было никого, кто мог бы меня услышать.

Глава 28.