Тафгай

– Я узнала о своей беременности в тот день, когда ты предложил мне развестись, – едва слышно ответила я, вздрагивая от собственных всхлипов. – Когда ты швырял в меня этими проклятыми словами, я сжимала в руке положительный тест.

– Проклятыми словами?! – жестко усмехнулся Эш. – Какая же ты лицемерка, Бреннан! Не ты ли говорила, что я разрушаю твою жизнь? И как ты несчастна в этом гребаном браке?

Я в непонимании уставилась на него.

– Что ты несешь?

– Я слышал, как ты говорила это по телефону, окей? – Голубые глаза Эша потемнели, словно небо перед грозой.

Воспоминания о событиях того ужасного дня обрушились на меня лавиной, и я почувствовала себя раздавленной собственными эмоциями.

Мой разговор с матерью.

– Послушай, все было не так… – судорожные рыдания скапливались в горле, мешая мне говорить. – Я бы никогда…

Эш взял с прикроватного столика бутылку минералки, открутил крышку и вынудил меня сделать несколько глотков. Когда он снова заговорил, его голос звучал спокойнее, но теперь казался чужим.

– Мерфи, ты скрыла от меня ребенка, и я имею право знать почему. Просто расскажи мне все.

Я кивнула, набрала полную грудь воздуха и глубоко нырнула в болезненное прошлое.

– На следующий день после нашего разговора ты улетел в Чикаго, а я отправилась в клинику, чтобы сделать аборт… – Эш стиснул зубы, и его челюсть напряглась. – Но я оказалась неспособна на это. Никто меня не останавливал, я просто не смогла. Вместо этого мне пришлось позвонить тренеру и отказаться от участия в Уимблдонском турнире. С моей теннисной карьерой было покончено. В один миг я потеряла все.

Меня начала бить дрожь, и я обхватила себя руками.

– К счастью, в то время на мне висели кое-какие спонсорские контракты. Я отснялась в рекламе, и вырученных денег хватило на то, чтобы перебраться в другой город. Я не… Я не могла больше находиться в Вегасе.

– Почему?

Я горько усмехнулась.

– Эш, я находилась на седьмом месяце беременности, когда ты женился второй раз. Твою свадьбу в Вегасе транслировали по всем местным телеканалам. Когда я об этом узнала… – я надавила пальцами на веки, пытаясь дышать глубже. – В общем, Джо родилась семимесячной.

– Твою мать, – Сандерс закрыл глаза и уперся лбом в стену, сжимая и разжимая кулаки.

– Это были дерьмовые времена. Родители отдалились от меня, когда узнали, что вместо спортивной карьеры я выбрала статус матери-одиночки, а после моего переезда в Питтсбург, мы стали общаться еще реже. Моя новая жизнь постепенно превращалась в долбанную игру на выживание. Но, поверь, я ни о чем не жалею. Джо удивительная! И я не представляю своей жизни без нее.

– Думаешь, я позволил бы тебе пройти через все это в одиночку?! – гнев в его голосе разъедал мои внутренности.