Таежный гамбит

Оба упали, но второй с винтовкой оказался более проворным и ловким. До того, как Кандауров успел выстрелить третий раз, он сделал точный выпад винтовкой, и острый трехгранный штык погрузился в грудь казака по самое дуло. Кандауров замер и, как стоял, так и рухнул под ноги врагу. Подзыков бросился было бежать, но напрасно: тот же боец, клацнув затвором, резво вскинул винтовку, прицелился. Грянул выстрел, и Подзыков, неловко взмахнув обеими руками, с разбегу влетел в кустарник у тротуара, растянулся и затих. Патрульные принялись копошиться над телами погибших.

— Эх, Кандауров, Кандауров! — Мизинов стиснул кулаки.

— Ваше превосходительство, он ведь того… он нас спасал выходит? Отводил лихо? — пытал генерала Чиж.

— В том-то и дело, Чиж. Идем-ка…

Они свернули с бульвара во тьму переулков и проплутали по окраинам ночного города до полуночи. И только потом Мизинов отважился постучать в дверь гостиницы. Инженеру Глебову и маркшейдеру Асину нашелся свободный грязный номер за две японские иены…

6

Провалив дело в Харбине, убедившись в его полной несостоятельности ввиду полусотни отважных забайкальцев, Суглобов не солоно хлебавши возвращался к Глотову.

Он вновь встретился с анархистом в декабре двадцатого, когда, воспользовавшись занятостью Красной армии на дальневосточных рубежах, Глотов, мстя за прошлые обиды, поднял в Кузбассе антибольшевисткое восстание. Атаман успел сколотить к тому времени целую Повстанческую армию и встретил Суглобова снисходительно. Суглобов, скрепя сердце, отдал Глотову добрую часть самостоятельно награбленного, и атаман великодушно простил ему измену и вновь приблизил к себе.

Против власти большевиков партизаны сражались там же, где боролись с колчаковцами. Кузбасс стал полноправной вотчиной анархистов. Глотов теперь открыто выступал под черным знаменем анархии и провозглашал безвластие.

Местные отряды Красной армии, несшие гарнизонную службу, оказались малочисленными в сравнении с армией Глотова (в которой насчитывалось более четырех тысяч человек) и понесли ряд поражений. На какое-то время атаман Глотов стал хозяином края.

Тогда против Глотова направили интернациональные отряды мадьяр и мусульман. Повстанцы разгромили их, разоружали милицейские отряды, разгоняли ревкомы, объявляли безвластие.

Красным удалось кое-как создать численное превосходство, но тем не менее, как гласил официальный советский документ, «нет уверенности предполагать, что восстание будет ликвидировано в ближайшие дни».

Но что там дни — шли месяцы, и к лету двадцать первого Глотов был все еще неуловим. Он успешно маневрировал, прекрасно зная местность, наносил внезапные удары, совершал диверсии — словом, вел настоящую партизанскую войну по всем правилам военной науки.