Таежный снайпер

Станислав вынужден был развернуться.

– Все, как я и предполагал. Хочет сделать из меня торпеду.

– Торпеду? – автоматически переспросил генерал.

– Да. Использовать в убийствах вслепую. – Крячко дождался, пока Орлов займет место в своем начальственном кресле по другую сторону стола, и только после этого продолжил: – Готов поспорить, Петя, что к Матвееву Глазберг меня больше не подпустит. Я и так видел и слышал более чем достаточно. Но из нашего с ним разговора я сделал вывод, что таких должников, как Матвеев или ныне покойный Дражайский, у «Нити Ариадны» хватает с избытком. Глазберг предложил мне ликвидировать одного типа. Некоего Прохорова. Насколько я понял, он – бизнесмен мелкой руки. То ли антиквариатом занимается, то ли чем-то в этом роде.

– И ты согласился? – Орлов нахмурился.

– А что мне еще оставалось делать? – вскинулся Станислав. – Не мог же одним махом разрушить всю свою легенду, так кропотливо составленную. Разумеется, убивать я никого не буду, Петя. Время у меня есть. Глядишь, успею накопать какую-нибудь информацию. Я поддерживаю отношения с Нечайкиным, и, несмотря на заказ, поступивший лично от Глазберга, он собирается использовать меня еще в каких-то разборках.

Крячко замолчал. Орлов тоже не спешил высказывать свое мнение. Пару минут генерал барабанил пальцами по крышке стола, словно собираясь с мыслями, и наконец изрек:

– Мне все это не нравится.

– У меня такое ощущение, что ты заигрался, Стас, – брови Орлова сошлись над переносицей, и в устремленном на него взгляде Крячко прочел откровенное недовольство шефа. – Скажу тебе честно, я вообще не вижу никакого смысла в твоих действиях. Для чего такая сложная игра? Легенда, прикрытие… Тебя интересует гибель Юрия Дражайского или темные делишки Глазберга?

– Меня интересует и то, и другое, – при желании Крячко мог быть очень упрямым. Особенно в тех случаях, когда он чувствовал за собой правоту и был уверен в четко выбранной позиции. – К тому же я готов дать девяносто процентов из ста, что смерть Дражайского – дело рук Глазберга и его людей. Дражайский должен был им почти полмиллиона и отдавать не собирался.

– С чего ты взял, что он не собирался отдавать Глазбергу деньги?

– Я собрал на Дражайского кое-какое досье. Он должен был очень многим, – Крячко многозначительно покачал головой. – Но больше всех – Глазбергу. У меня, правда, недостаточно улик, чтобы предъявить Глазбергу какое-то обвинение, и я отказался от мысли тряхнуть его по полной программе. Я ведь сказал тебе о Ремизове. Думаю, можно выяснить и много чего еще интересного. Так что…

– Ну хорошо, – сдался Орлов, хотя Крячко был убежден, что в глубине души у генерала осталось немало сомнений.