Табу

Но я молчала, потому что было страшно. Я знала, что, когда люди молчат вот так, как он, случается что-то плохое. Курил медленно, скидывая пепел в руку, чуть морщился, когда обжигался, но продолжал пытку. Затем встал, вышвырнул окурок в открытое окно, подошел ближе, заполнив собой все свободное пространство вокруг.

– Собирайся, – сказал, как отрезал. И спорить не захотелось. По взгляду поняла, что бесполезно. Серёжа, мягкий со мной, способный с непробиваемым лицом переживать истерики, дикие выходки и провокации, имел другую личину. С легкостью превращался в камень с ледяным, как февральский ветер, взглядом. Снисхождение принимала за слабость и мягкотелость, продолжала дразнить. А теперь, ёжась от морозных мурашек, наслаждалась его силой, заглушившей даже малейшее желание сопротивляться.

– Куда?

– На свидание, куда же ещё? – взгляд потеплел, огромная ладонь прижалась к моей щеке, пальцами зарывшись в волосы.

– Сейчас? – мельком взглянула на большие часы в деревянной раме, висевшие над дверью. – Час ночи, Серёжа.

– И что? Кто нам помешает? – рассмеялся быстрым шагом вышел из комнаты.

– А что надеть-то?"

"Ответа я не получила, поэтому кинулась в гардеробную, ломившуюся от новых нарядов, что на зло Лазареву заказывала, в попытке разозлить. Но сколько бы денег не спустила, сколько бы свёртков с логотипами разных интернет-магазинов, Сергеич или сам Серёжа не привозил из города, он даже не думал отбирать пластиковую карту, надёжно спрятанную за висевшей над кроватью картиной. Поэтому сейчас было из чего выбрать. Сдернула короткое шелковое платье, широкие и длинные рукава которого струились по телу, волнуясь от любого дуновения ветра. Сбросила белье, ощущая, как гладкая ткань ласково скользит по коже, облегая каждый изгиб. Грудь соблазнительно выглядывала из глубокого декольте, а спина была прикрыта лишь тонким кружевом.

Хриплое «чёрт!» раздалось в дверном проёме. И теперь пришла моя очередь пошатываться, потому что ноги ослабли, колени затряслись. Серёжа сделал шаг вперед, появившись в лунном свете в светло-сером костюме. Черная рубашка лишь подчеркивала глубину карих глаз с пляшущими там озорными лунными отблесками.

– Готова?

– Да, – протянула ему руку, уже и позабыв, что еще пару часов назад злилась, до боли в сердце злилась. А теперь как заворожённая смотрела на него, упиваясь силой, что исходила от мужчины.

– Идём…

Это было последнее слово, что произнес Серёжа. Шла молча, перепрыгивая с одной деревянной плашки извилистой дорожки на другую, а потом и вовсе взмыла в воздух, окутанная любимым запахом Baldessarini. Ещё через мгновение опустил в большой черный катер, на котором привезли сегодняшних гостей, усадив на мягкое кожаное кресло.

– Оксана, – внезапно возникшая Катя протянула тёплый плед.