Табу

– Пришел, – Панфилов резко открыл глаза, затем с трудом сконцентрировал на меня свой пьяный взгляд, поднес к тонким губам стакан, но обнаружив там только лёд, отшвырнул в сторону. – Что дальше? Бить будешь?

– Нет, скорее – убивать.

– Вот так просто? Лишишь жизни старика?

– Легко, – опустил руку в карман, откуда вынул нож. – Для меня легко, а ты будешь мучиться и истекать кровью. Что ты там делал? Играл в крестики-нолики? Да? Прямо на ее ноге?

– А что, она тебя дальше ног никуда не пустила? – глухо и нервно рассмеялся Панфилов, отчаянно шаря взглядом по комнате. – А ты загляни, там повсюду мои метки… Повсюду…

– Обязательно загляну, слышишь, обязательно. А ты знай, что она пустит меня туда добровольно, а не под угрозой ствола, ножа или от отвращения созерцания твоего сморщенного старческого стручка.

– Слова… Слова, – Леонид опустил руки на колени, переплел пальцы, напряженно рассматривая моё лицо. – Как отреагирует Оксана, узнав, что ты убил её мужа?

– Бывшего.

– А бывших не бывает, сам же знаешь, – он хмыкнул и зашарил по комнате бегающим взглядом. – Да и зачем такие меры? Ведь все можно решить. Из всего найдется выход.

– Только не в этот раз…

Глава 29.

Не мог смотреть ни на телефон, ни в календарь. Казалось, что время бежит куда быстрее, чем обычно. Прошло несколько дней, а новостей не было. Никаких. Бессонница и чувство дикого напряжения уже перестали беспокоить, превратившись в монотонное брюзжание натянутых нитей нервов. Существовал. На надрыве. Делал все машинально, в попытке отвлечься и не высовываться.

На подъезде к новому дому, опять же нового «папы», пришлось пройти несколько проверок. Еще до рождения дочери Скала спрятал семью за высоким забором загородного коттеджа, заботливо окружил толпой охраны и паутиной незаметных камер, не только отслеживающих движение, но и реагирующих на смену температуры."

"Он орал как зверь, когда на испытаниях камеры не фиксировали движение в радиусе пятисот метров от забора. Кричал, что ему мало! Требовал от спецов большего, заставлял работать на пределе собственных возможностей, а также на пике технического прогресса, не жалея на это ни средств, ни сил. Требовал от всех максимальной концентрации, не позволял слабостей и вольностей. Покрывался алыми пятнами, когда видел головы охранников, склоненные к телефону или другим отвлекающим штукам, готов был вцепиться в горло каждому, кто ставил под угрозу безопасность жены и будущего ребенка. Поэтому создал идеальную схему распределения персонала, они менялись каждые сорок минут, курсируя с одного поста к другому. Установил программу, которая самостоятельно распределяла бригады, чтобы даже они сами не знали с кем встанут в караул на сутки.