Табу

Я задрала голову, рассматривая толстый канат, на котором переплетались обыкновенные лампочки, оберегаемые от снега и дождя стеклянными плафонами разного цвета и формы, словно их по одному снимали из каждой люстры в обычных квартирах. Здесь были роскошные птички с отломанными носиками, чуть потрескавшиеся цветы кувшинок, а иногда встречались обыкновенные банки, в которых виднелись засохшие прошлогодние жучки. Я шла тихо, пальцами раскачивая самодельную гирлянду, попутно разглядывая все вокруг. Широкий берег, еще засыпанный снегом, был заставлен разнообразными лодками, накрытыми черным брезентом. Я вздрогнула от неожиданного шума справа. Воздушная подушка тихо плыла к берегу, за рулем сидел мужичок лет пятидесяти, на лбу была собрана маска, еще недавно скрывавшая его лицо. Он весело подмигнул мне и добивал газу, ловко взбираясь по заснеженному склону в сторону навеса, где толпился народ. Несмотря на раннее утро, работа кипела. Одни снаряжали лодки, другие таскали объемные тюки в еще одну «Амфибию», правда, уже намного больше той, на которой мы приплыли. На стекле была прикреплена табличка с надписью «ЕГЕРЬ».

Лазарев так и стоял на берегу, докуривая очередную сигарету. Он не сводил с меня взгляда, поэтому чтобы не раздражать моего «спасителя» я решила осмотреться позже.

Он перекинул сумки через оба плеча и повел меня по тропке, дублирующей причал такими же деревянными плашками.

По правой стороне раскинулись деревянные невысокие домики из потемневшего кругляка. Как только мы стали приближаться, огромные собаки повыскакивали из будок, незаметных под толстым слоем снега. Лазарь негромко присвистнул, и собаки стихли, провожая меня недоверчивым взглядом.

– Катя, проследи, чтобы собак не спускали с цепей днем, хотя бы первое время.

– А ночью? – прошептала я, с ужасом наблюдая за мохнатой махиной, она рычала очень тихо, чтобы не сердить хозяев, но в то же время показать мне, что хозяйка здесь она.

Невысокая женщина в меховом тулупе выскочила на крыльцо и подбежала к Лазарю, быстро поцеловав того в макушку, которую он молча подставил. Это движение было настолько органично, будто они всю жизнь репетировали.

– А ночью собаки гуляют. Тут же волки, деточка, – женщина прищурилась, осматривая меня любопытным взглядом. – А их одним свистом не приструнить.

Я громко сглотнула, осматриваясь вокруг.

– Но не переживай, просто постарайся не выходить ночью из дома, – женщина улыбнулась и вновь скрылась на крыльце.

На противоположной стороне от домов стояла большая баня, сверкающая еще свежим деревом и лакированными резными ставнями. Из толстой трубы струился дымок.