Табу

Женщина быстро осмотрела квартиру и протянула мне зажульканные купюры, будто она специально их мяла и пачкала в луже у подъезда, чтобы посильнее унизить.

– Боже! Какие мелочи! – Леня достал портмоне и, сверкнув бриллиантовым перстнем, достал внушительную пачку денег. – Кажется, здесь хватит на год, да, милейшая?

– Ну-у-у… Учитывая спрос на квартиры в этом районе, – тётка, не будь дурой, быстренько оценила широту души этого мажора и сориентировалась в свою пользу.

– Это мелочи жизни, милейшая, – Леня добавил пару купюр. – Оставайся, Оксана. Живи спокойно.

– О! Нет! Такого спокойствия мне и даром не надо, – оттолкнув жадно перебирающую купюры даму, я выскочила из квартиры и помчалась вниз по лестнице.

– Ключи будут у вахтёрши, Оксаночка, – приторно нежно прощебетала хозяйка, переваливаясь через перила.

* * *Потребовалось несколько дней, чтобы забыться и успокоиться после очередной встречи с бывшим супругом. Санька не отходила от меня ни на шаг, отпаивая чаем и какими-то пахучими настойками своей бабули.

– Может, это и правда выход, милая? Он поможет тебе, а там и видно будет, – вкрадчиво шептала подруга, утирая очередной поток моих слез.

– Нет, Сань, обратной дороги нет, потому что только сейчас я поняла, как хочется жить…

Глава 21

Голова гудела нещадно. Все тело тряслось от дикого холода, а глаза были словно песком забиты. Я уже понимала, что со мной. Знала все симптомы, понимала, что нет смысла кричать и звать на помощь.

Знакомые звуки проникали в мозг, словно сквозь вату. Хотелось зажмуриться и не слышать, а главное – не видеть того, что сейчас происходит, но было поздно. Он заметил, что я очухалась, поэтому звонкая пощечина привела меня в чувства.

Как и предполагала, я сидела на полу, прикованная к батарее, а надо мной возвышался Леня, сверкая шальным обдолбанным взглядом. Как я боялась его глаз! Огромные, карие, с расширенными зрачками. Он трясся от ярости, сжимая в руке провод от торшера, которым избивал меня до полной отключки."

"– Очухалась, мразь? – его громкий смех эхом прошелся по просторной пустой комнате и смело вылетел в распахнутые окна. Занавески стояли колом от налипшего снега, противно брякая о металлические радиаторы под окном. Он обожал смотреть, как я синею от холода, как мои губы трясутся, а пальцы рук совершенно не слушаются.

В такие моменты он очень любил давать мне так называемый шанс. Просто бросал к ногам ключ, наблюдая, как я негнущимися пальцами пытаюсь расстегнуть браслет. Металл наручников, облепленный снегом, больно скользил по коже, оставляя небольшие порезы. Но Лёню это заводило еще больше.

Чем сильнее я сопротивлялась, тем изощреннее становились его фантазии.