Табу

Халат предательски распахнулся, впуская его любопытный холодный взгляд.

– Нравится?

– Всегда нравилось. Ты идеальна, – шептал он, путешествуя по телу от самой шеи до щиколоток, где наткнулся на широкий браслет. – Оставила."

"– Конечно, оставила! – взревела я, бросаясь на него с кулаками. – Оставила, чтобы никто не видел уродливого шрама! Оставила, чтобы слышать звон металла, чтобы чувствовать постоянное трение от россыпи бриллиантов на кулоне, чтобы никогда не забывать, что ощущают рабыни, судьба которых – сдохнуть, прикованной к батарее!

– Ты преувеличиваешь, – рассмеялся Лёня, отмахнувшись от моих слов, как от плохой шутки. – Ты раздула из мухи слона, да еще отца своего приплела, только зря столкнула нас лбами. Он потерял хорошего партнёра, из-за чего, собственно, и обанкротился в итоге. Глупый… Очень глупый. Но, благо, его дело есть, кому продолжить. Тот, вроде, посмышленее, да и детей нет, ради которых совершаешь глупые необдуманные поступки.

– Проваливай, – голос пропал, оставив лишь хрип, от которого саднило горло. – Ты приносишь мне только боль…

– Граничащую с удовольствием, – перебил он, подходя все ближе и ближе.

Я всегда реагировала на него, как кролик, трепеща от страха, по наивной дурости в двадцать лет я решила, что это восхищение. Естественно, тогда он был сорокалетним мужчиной, за которым роились толпы девчонок, увлажняя его трескающееся эго своими слюнями. Нет, я не была такой, просто он был хорошим вариантом, чтобы выйти замуж и слинять из-под опеки отца. Но если б я знала, какой ценой, то определенно осталась бы безвылазно сидеть в своей небольшой комнате, заливаясь слезами о несостоявшейся любви.

– Ты дрожала и становилась мокренькой от одного только моего взгляда! Трепетала от каждого касания и ждала большего. Я видел все в твоих глазах. Тебе было мало этих наскучивших ласк, которые могла получить от любого. Ты другая, девочка…

– Ты ошибался!

– Нет, девочка, ты сама не понимаешь, что в тебе скрыто, – горячее дыхание обдавало мою шею. Он прижимался, давая ощутить всю твердость своей плоти, а мне становилось противно от одной только мысли о близости с ним.

– Зато ты все знаешь! Знаешь, когда вовремя накачать наркотой, чтобы я не сопротивлялась, как замазать синяки и ссадины, чтобы отец не догадался, как запугать дуркой, чтобы молчала в тряпочку, пока тр*хал шлюх прямо у меня на глазах!

– О! Мне очень приятно, что ты все помнишь, – он закурил и открыл окно, впуская холодный воздух.

– Зачем ты пришёл? Это ты? Да? Ты вытащил меня из тюрьмы?

– А ты бы предпочла остаться там? – Как ни странно, но он довольно долго молчал, словно взвешивал слова, чего раньше за ним не было замечено.