Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

В горле, в котором тут же образовался болезненный комок.

— Нет! — истошно завопила Юля, поддавшись лютой панике.

Из глаз брызнули предательские слезы. Прежде она стойко сдерживала их.

Но сейчас… силы окончательно покинули ее. У нее началась истерика.

Дикая. Бесконтрольная. Пожалуй, самая сильная в ее не столь длинной жизни. Весь ужас произошедшего, а главное — грядущего навалился на хрупкие девичьи плечи непосильным грузом. Юлю прошиб холодный пот.

И в жар кинуло одновременно. Перед глазами все расплывалось, она почти не видела, что делает. Но не оставляла попыток пополнить баланс, заняв денег у оператора. Однако никак не могла успокоиться и вспомнить нужную комбинацию. В итоге нажимала все, что только приходило в голову.

Ожидаемого результата это не принесло. Напротив, ситуация лишь ухудшилась — на экране телефона появилось уведомление о низком заряде батареи. Ее старенький телефон очень быстро разряжался в последнее время.

«Только не это! Только не это!»

Подстрекаемая уже не просто страхом, а первобытным ужасом, Юля лихорадочно пыталась подобрать нужную комбинацию. Других вариантов у нее просто не было, а жить хотелось. Но время шло, а судьба упрямо испытывала на прочность ее и без того расшатанные нервы. В какой-то момент, не справившись с эмоциями, девушка выпустила смартфон из ослабевших пальцев, спрятала лицо в ладонях и горько зарыдала.

«Я могу пойти пешком, но… кругом деревья! Я не знаю, куда идти! В какую сторону? В каком направлении? И даже если я доживу до рассвета, не умерев от переохлаждения, утром я все равно не буду этого знать!»

— А-а-а-а! — завизжала она, всеми фибрами души проклиная Кристину, Илью и тот день, когда согласилась встречаться с ним. — Ненавижу! Ненавижу!

Сложно сказать, сколько еще времени Юля просидела на земле, глотая слезы.

Но внезапно тишину пространства разрезал громкий звук — зазвонил телефон. Девушка торопливо схватила его и потерянно уставилась на экран — там высвечивался совершенно незнакомый ей номер. Но поняв, что это, возможно, ее единственный шанс на спасение, она мгновенно приняла вызов.

* * *— Я не понял, Попова! — прогромыхал в трубку незнакомец — мужчина, в котором Юля тут же узнала Каримова. Взбешенного. Разъяренного. Озлобленного Серпа. — Тебе спокойно жить надоело? Без приключений никуда? Это что, принцип? Или какой-то дебильный протест?

— Ма… Марат Евгеньевич? — отозвалась она, заикаясь.

— Разве я недостаточно ясно выразился, где и с кем тебе следует быть сегодня в это время? — чеканил он сухо.