Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Испытывая чувство острого дежавю, Юля взвизгнула, панически шарахнувшись в сторону. Сердце надрывно затарахтело в груди.

Внутренности от парализующего страха узлом скрутило. Воздух комком застрял где-то в горле, напрочь перекрывая доступ кислорода.

Мягкое прикосновение брата к руке заставило ее дернуться, как от удара током. Его голос звучал глухо. Доносился точно из бункера.

— Систер, ты чего?

Дрожа всем телом, Юля с опаской покосилась на автомобиль.

Отдышавшись, отрицательно покачала головой:

— Не обращай внимания. Все в порядке.

«Все в порядке» было ровно до той секунды, пока дверь иномарки не распахнулась, и человек, сидящий за рулем, не выбрался наружу.

Каким же было ее изумление, когда в водителе этого сказочного великолепия Попова узнала… Александра Анатольевича Попова — своего собственного отца. Вернее, он выглядел как их отец. Внешне. Но его энергетика, его манеры — все изменилось. Казалось неестественным. Фальшивым. Чужим. Родитель был одет с иголочки в дорогущие брендовые вещи.

На его левом запястье в лучах солнца переливались массивные золотые часы. А шлейф от его парфюма ощущался даже на расстоянии в несколько метров.

«Откуда все это? У него нет таких денег! И не было никогда!»

Ответ напрашивался сам собой:

«Ясно! Новая избранница балует как может!»

Юля нервно переступила с ноги на ногу, совершенно не представляя, как вести себя с ним сейчас. В глазах внезапно защипало от осознания, что они видят отца впервые с того дня, когда он ушел из семьи. С того дня, когда бросил их на произвол судьбы и вычеркнул из своей новой жизни.

Тогда она несколько дней подряд обрывала его телефон, пытаясь поговорить с ним. Но все ее попытки… заканчивались одинаково. Некогда любимый отец просто не брал трубку. Не перезванивал. И на СМС-сообщения не отвечал. А Юля рыдала в подушку, отказываясь верить в реальность происходящего. Потому что скучала. Жутко скучала по нему.

И теперь, увидев его перед собой спустя столько времени, поняла — эти чувства никуда не делись. Лишь усилились. Ее дико лихорадило от желания прижаться к его груди. Обнять, как раньше. Как когда-то. В параллельной вселенной. Во вселенной, в которой все они были счастливы. Во вселенной, которая разбилась вдребезги и безжалостно исполосовала острыми осколками их души. Покосившись на брата в поисках моральной поддержки, Юля обнаружила, что и Костя обескуражен не меньше.

Он таращился на родителя с обидой, с лютым презрением, с укором.

— Зашибись! Наш батек — альфонс-самоучка! — озлобленно прошипел малой себе под нос. — О чем еще можно мечтать?

* * *Игнорируя болезненное жжение в груди и комок в горле, Юля нашла в себе силы посмотреть отцу в глаза. Уверенно. Твердо. Практически в упор.

— Папа? — обронила тихо. Взволнованно. Недоуменно.