Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Затем смачно зацеловал укушенное место. Поднялся.

Провел рукой по ее промежности, проверяя, насколько она готова к его грубому вторжению. Утробный мужской рык разрезал тишину пространства.

Попова была слишком готова. И это, похоже, привело профессора в восторг.

— Красавица! — сокрушенный стон. — Теперь вижу — и правда скучала по мне!

— Конечно, ску…

Он без предупреждения провел своей головкой вдоль ее складок, вынуждая замолчать. Заткнуться на полуслове и начать вибрировать от напряжения всем телом в ожидании его проникновения. Так и вышло. Юля часто-часто задышала и притихла, оглушенная страшным ревом собственного пульса.

Каримов медлил. Его горячее дыхание обожгло ее спину. А порывистый поцелуй между лопаток заставил вцепиться мертвой хваткой в край стола.

— Постарайся не кричать! — шепнул он ей на ухо и начал погружаться в нее. Медленно. Аккуратно. Растягивая ее внутренние стенки.

Заставляя трепетать, ощущая каждую крупную венку на его достоинстве. Еще секунда, и он вогнал в нее свой член до упора.

Юлю кинуло в жар. Кожа покрылась мелкой испариной.

— О-о-о… Боже! — выдохнула она, отчаянно кусая губы.

— Т-с-с, пташечка!

Она старалась вести себя как можно тише, но это было адски сложно. Особенно когда Марат отпустил контроль и начал остервенело вколачиваться в нее, погружаясь на всю длину. Впившись в ее бедра своими стальными пальцами, он долбил ее плоть подобно отбойному молотку. Жестко. Быстро. Самозабвенно. Не щадя. Демонстрируя свою жажду по ней. Стремясь насытиться ее телом. И их обоюдным безумием.

Кабинет наполнился пошлыми хлюпающими звуками, едва слышными невнятными стонами и потяжелевшим надрывным дыханием.

Юля ощущала себя оголенным электрическим проводом. Каждый раз, когда Каримов оказывался глубоко в ней, ее точно двести двадцать шарашило.

Сознание отключалось. Мир вокруг исчезал. Растворялся. Мерк.

А внутри, в ее разгоряченном дрожащем теле множилось напряжение.

Скручивалось в тугую спираль внизу живота. Доводило до исступления.

— Ты снилась мне каждую ночь! — рычал он, наматывая на кулак ее волосы.

— Марат…

От нового мощного толчка край стола больно впился в ее бедра спереди.

Но Юля даже не обратила на эту мелочь должного внимания. Она лишь послушнее подставлялась под таран своего мужчины, растворяясь в потоке их грешной страсти и от кайфа теряя связь с чертовой реальностью.

— Я просыпался от того, что пытался… обнять воздух! Обнять тебя!

Забывшись, Попова порывисто вскрикнула, ошалев он его ярости.

Но тут же, спохватившись, вцепилась зубами в собственный кулак.

«Дикий! — сопровождала мысленным комментарием каждое его проникновение.