Табу на вожделение. Мечта профессора

«Ой, мамочки! Что же теперь будет?»

Вцепившись в локоть брата, Юля затараторила:

— Не слушай его! Он бредит!

— Помолчи! И в мужские дела не лезь! — прилетело в ответ. Секунду спустя Костя вновь обратился к своему приятелю. — А ты говори!

— Да что тут говорить-то? Юлька твоя ненаглядная в «Запретном плоде» трудится! Илья и Кристина подтвердить это могут. Они со мной там были и тоже ее видели. Она наш столик обслу…

Договорить Вадик не успел. Константин грубо схватил его за грудки.

— Ты че, урод? Ты че мелешь? Юлек никогда до такого не опустится!

— Руки убрал! С ума сошел?

Попова попыталась их разнять. Не вышло.

Благо на помощь пришли Толя и Серега.

Парни вклинились между ними, мешая им навредить друг другу.

Но едва ли это остановило брата надолго — он был крупнее их.

В какой-то момент, снова добравшись до Вадима, Костя схватил того за грудки и практически прорычал:

— Ты знаешь — я за нее убью!

— Уймись, Костян!

— Извиняйся, мразь!

— Костя, пожалуйста! — пискнула Юля, в очередной раз пытаясь образумить родственника. — Перестань! Не нужно! Ну, хватит уже!"

"— Слышь, малой? — раздался глубокий грубоватый голос за их спинами. Голос, от которого девушка застыла, точно парализованная. Чуть левее университетского крыльца, вальяжно облокотившись на кирпичную стену, возвышался Марат Евгеньевич. Он наблюдал за происходящим с холодным надменным выражением лица и курил. — Ты приятеля-то своего почем зря не калечь. Он правду говорит. Я сам твою зазнобу видел там. И не раз!

В голове от его слов стало пусто. А в груди все сжалось до предела.

«Сволочь! Сволочь! Ненавижу! Зачем ты это сделал?»

Однако вскоре ей стало не до Каримова…

Брат ошеломленно уставился на нее с высоты своего роста.

Он медленно отпустил Вадима. Но и от нее брезгливо шарахнулся.

— Прости! — взмолилась девушка. — Я хотела сказать! Просто не решалась!

— Как ты могла? — выплюнул Константин, отступая ближе к машине.

И Юля не выдержала. Закричала, выплескивая наружу свою обиду.

— Да что я такого сделала? С каких это пор труд стал позором?

— Труд труду рознь, знаешь ли!

— Да! Да, я работаю там! Но я — официант… обычный официант!

Вадим загоготал, а брат выглядел так, будто готов придушить ее на месте.

— Черт подери, Юля! — пробормотал он с горечью в голосе. — В тебе что, отцовские гены взыграли? По его стопам решила пойти?

Теперь уже отшатнулась она. Ибо не было для нее оскорбления больше.

— О чем ты вообще? — прошептала дрогнувшим голосом.

В ответ же услышала гневное:

— Даже в нашей глухой деревне каждый мужик знает: в «Запретном плоде» можно снять… любую! Любую! Если… сможешь с ней договориться!

— Нет, Костя! Нет! Все не так! Послушай, я клянусь, все не…

— Извини! — перебил он ее, останавливая жестом.