Табу на вожделение. Мечта профессора

А на висках и шее чудовищно взбугрились вены. От подобного зрелища Юле стало дурно.

— Не надо! — прошептала еле слышно. — Не думай ни о чем, кроме меня!

Мужчина удостоил ее лихорадочным, неестественно сверкающим взглядом.

— В иной ситуации именно так и было бы! — ироничный ответ. — Но…

Он резко замолчал, напряженно играя желваками.

А спустя секунду продолжил:

— Сейчас мне и правда лучше уехать! — глухо, сипло. — От греха подальше!

Юля отрицательно покачала головой, всем своим видом демонстрируя готовность броситься под колеса его автомобиля, если придется.

— Пташечка, — ласково, почти нежно, — я едва контролирую себя! Едва!

— Я… вижу, — она шумно сглотнула. — И поэтому ни при каких обстоятельствах не пущу тебя за руль! Пожалуйста, смирись с этим. Тебе нужно остыть. И успокоиться. Хоть немного. Хоть самую малость. Хоть…

— Как? — в его голосе звенела сталь. — Как я должен это сделать, если буквально в нескольких метрах от меня…"

"Поражаясь собственной смелости, Юля схватила мужчину за ворот рубашки и прижалась губами к его губам, вынуждая умолкнуть. Но именно в тот момент она и осознала, что кроме этой самой рубашки, брюк и обуви на ее профессоре больше ничего нет. Что он уже продолжительное время находится на холоде без верхней одежды, но… будто и не замечает этого.

— Где твое пальто? — мягко выдохнула Попова, отстраняясь. — Дома?

Каримов нахмурил брови и задумался. Точно сосредоточиться пытался.

Или вспомнить. Лишь через некоторое время он утвердительно кивнул.

А Юля осознала с предельной четкостью, что Марат скорее превратиться в обледеневшую от холода статую, чем вернется в ее дом.

По крайней мере, сейчас. Ведь это означало одно — вновь пройти по дорожке… в жалких метрах от… убийцы собственного брата.

Да, не идеального. Да, временами эгоистичного.

И даже в какой-то степени… не менее виновного в случившемся.

Но… родного, горячо любимого человека. Человека, который даже при самом худшем раскладе не заслужил подобной участи. И жестокости.

Девушка содрогнулась, представив, каково сейчас Марату. Каково осознавать, что он потерял брата просто так. Из-за чьей-то… ревности.

На фоне общей катастрофы эта самая «уважительная причина» казалось такой мелочью. И глупостью. Юля неосознанно прижала ладонь к груди.

Туда, где за ребрами так сильно ныло и щемило сердце от сочувствия.

Горло будто невидимой рукой стиснули, мешая ей полноценно дышать. Мешая здраво мыслить. И все же, собравшись с духом, Попова проскрипела:

— Прошу, постой здесь пару минут! Вот… прямо здесь. Я скоро вернусь!

Каримов впился в нее недоуменным взглядом.

— Решила поехать со мной? — уточнил немного удивленно.

Юля робко улыбнулась, покачав головой:

— Есть идея получше! Только… не уезжай. Не бросай меня. Дождись.