Табу на вожделение. Мечта профессора

 — Злющий! Сумасшедший! Мой… грозный… Серп…»

Выгнувшись в пояснице, Юля прохрипела не своим голосом:

— Еще! Пожалуйста, люб… м-м-м… еще!

— Будет тебе еще! Будет!

От его низкого рокота сквозь напряженные мышцы лавиной прошла необъяснимая вибрация. Попова отчаянно всхлипнула, чувствуя, как ее стенки все плотнее и плотнее обхватывают ствол профессора.

Теперь каждое соприкосновение их плоти ощущалось все острее и острее. Все мучительнее и слаще. Сердце так и норовило протаранить ее грудную клетку. К вспотевшему лицу хаотично липли волосы.

— Хочу глубже! Гораздо глубже! — одержимый шепот. — Хочу упираться прямо тебе в матку! И хочу видеть, как ты улетаешь от этих ощущений!

Юля и без того с трудом себя контролировала. А уж когда Марат торопливо вышел из нее, развернул к себе лицом, усадил на стол и закинул ее ноги к себе за плечи — и вовсе тихонько заскулила. Прекрасно знала, что в такой позе он действительно вонзается в нее до предела. Погружается по основание и упирается в ее верхние стенки. Так произошло и на сей раз…"

"Девушке хватило буквально двух-трех его проникновений, чтобы забиться в предоргазменных конвульсиях. Она кончила так мощно, что в глазах потемнело. Дыхание перехватило. Сердце сжалось в груди до размеров горошины. Конечности онемели. А мышцы скрутило сильной судорогой.

— Марат! Ма… А-А-А!

— Да, девочка! — удерживал он ее на месте, продолжая трахать и продлевая тем самым остроту ощущений. — Да, моя малышка! Вот так!

— ЧЕРТ!

— Что такое, милая? Сладко тебе?

Похоже, и сам профессор был уже на грани. Его трясло.

Облизав пересохшие губы, Попова выдохнула:

— Да…

— Запредельно?

— Да…

— Хорошо! — отчеканил он, ускоряясь. — А теперь… скажи мне!

— Что сказать?

— Кто твой мужчина, Юля?

Вместо ответа она обхватила ладонями его лицо и жадно припала к жестким губам. Но все же пробормотала, когда отстранилась:

— Ты, Марат! — лихорадочный взгляд глаза в глаза. — Ты — мой мужчина!

* * *Для него ее откровение стало последней каплей. Он глухо застонал, скривившись, точно от зубной боли. Мертвой хваткой стиснул ее ягодицы, когда сквозь него прошла мощная судорога удовольствия. И буквально за секунду до собственного финала вышел из Юли, чтобы излиться на ее живот.

Она блаженно всхлипнула, когда он обжег ее кожу струей своего семени.

Все закончилось. В повисшей тишине они пытались прийти в себя и выровнять дыхание. Каримов поочередно поцеловал ее правую и левую лодыжку, а после осторожно спустил ее ноги со своих плеч.

— Отличный сюрприз, пташечка! — иронично хмыкнул в итоге.

— Правда?

— Правда!

— Я старалась…

— Я заметил! — профессор пощекотал ее в том месте, где заканчивалась кружевная резинка чулок и начиналась голая кожа.