Табу на вожделение. Мечта профессора

Поставив Артема на землю, Попова коротко велела ему:

— Беги в дом!

Мальчуган послушно помчался в свое теплое жилище.

А Юля, твердо выдержав взгляд матери Марата, уверенно произнесла:

— Здравствуйте!

— Здравствуй! — прилетело в ответ.

— Кхм… Марат сказал… в общем, я заменю вас! — пояснила зачем-то.

— Знаю. Проходи!

Кивнув, девушка проскользнула внутрь. Но заметив, что женщина закрыла входную дверь и уходить никуда не собирается, серьезно забеспокоилась.

Очевидно, эмоции отразились на ее лице. Ибо в следующий миг Таисия Семеновна произнесла:

— Спасибо, что не отказала. Спасибо, что пришла. Мне действительно нужно отлучиться, но… сперва я хотела бы поговорить с тобой! Выпьем чайку?

Юля напряглась от ее слов. В груди склизкой змеей шевельнулась тревога.

Тем не менее, прекрасно понимая, что выбора у нее нет, смиренно кивнула.

Дождавшись, пока она разуется и снимет плащ, женщина сопроводила ее на кухню. Артем все это время нарезал круги рядом с ними, без конца интересуясь у Юли, во что же они будут играть сегодня.

Присев за стол, Попова мгновенно сообразила, что ее поджидали."

"Таисия Семеновна заварила травяной чай, аромат которого разносился по всей кухне, конкурируя с запахом свежей домашней выпечки.

Пока женщина накрывала на стол и наполняла чашки кипятком, они друг с другом не разговаривали. Юля общалась только с Артемом. Но потом его бабушка велела ему поиграть в гостиной, и… они остались наедине.

— Мой сын рассказывал тебе про родителей Артема?

Не доверяя своему голосу, девушка снова просто кивнула.

Собеседница сжала губы в тонкую линию. Тяжело вздохнула.

И грустно улыбнулась, вцепившись в свою чашку обеими руками.

— Знаешь, по сегодняшним меркам я родила Марата очень рано, — продолжила она, — в восемнадцать с хвостиком. Муж очень сильно детей хотел. Грезил просто. А я… по сути, не была готова. Не соображала толком ничего. Боялась. Но на поводу у него пошла. Правда, долгое время осознать не могла. Я не ощущала себя матерью, как бы страшно это ни звучало. Материнский инстинкт проснулся во мне гораздо позже. Когда у нас родился Тимур. Тогда я и ощутила его в полной мере. Он все другие эмоции и чувства затмевал. За младшего сына я готова была растерзать. Кидалась на мужа как пантера, стоило ему просто голос на него повысить. Так и получалось, что с Тимура мы пылинки сдували, а Марату доставалось по полной программе. С ним мы всегда были излишне строги. Да и характер у него такой, что врагу не пожелаешь. Чуть слабину ему дашь, и все — сломает. Да и сейчас с ним особо… не забалуешь. Единственная отдушина у него была, единственная слабость. Тимур. Он его уравновешивал. Он его смягчал. А когда Тимура не стало… Марат очень сильно изменился. Очерствел. Ожесточился. Мне казалось, безвозвратно.