Табу на любовь

Подарок Львовского-старшего я категорически не хотела принимать. Пришлось согласиться на половину акций. А вторую половину со скандалом и криками Рома оформил на себя. Теперь мы были равноправными владельцами «Леогарда», но я предпочла не вмешиваться в управление. Рома и без меня превосходно справлялся с делами.

С момента знаменательной встречи с адвокатами прошло два месяца. Львовский так и не отпустил меня домой даже для того, чтобы собрать вещи. Мои чемоданы упаковывала бабушка, а охрана перевезла все в квартиру Романа. Часть вещей я оставила в загородном доме, где мы с Ромой и Сумраком проводили каждые выходные. А по будням все вместе жили в его просторной квартире под присмотром Лидии Степановны — нашей замечательной экономки.

Словом, мне нравилось жить с Ромкой. Даже тогда, когда он приходил домой злой, готовый крушить все на своем пути. Странным образом он мгновенно успокаивался, как только запускал свои пальцы в мои отрастающие пряди.

А сейчас я планировала попробовать и другой вид успокоительного. Уверена, Ромке он понравится не меньше прежнего.

— Руслана Михайловна! Где квартальный отчет?! — раздался гневный крик моего мужчины.

Мы с его помощницей переглянулись, понимающе улыбнулись друг другу, я подхватила конверт и бесстрашно шагнула в клетку со львом. Я не боялась этого хищника, ведь рядом со мной он становился домашним котом.

Войдя в кабинет, закрыла дверь и провернула ключ.

Рома, увидев меня, откинулся на спинку кресла. Пиджака на моем мужчине не было. Зато рубашка была застегнута на все пуговицы, а на шее — идеально завязанный галстук. Каждое утро я совершала один и тот же ритуал, прекрасно помня о том, что Ромка признался, как много значит для него узел, выполненный моими руками. Я считала это дико милым. А Рома утверждал, что «мой» галстук приносит ему удачу.

Под пристальным, жадным взглядом я прошла по мягкому ковру, утопая каблуками в высоком ворсе.

Рома изменил положение, а я поняла — мой мужчина дико возбуждается от моего появления.

Коварно улыбнулась, мысленно обещая ему: «То ли еще будет, Роман Дмитриевич!».

— Как дела, Роман Дмитриевич? — улыбнулась я, приближаясь к столу гендиректора.

— Теперь за… зашибись! — мгновенно исправился мужчина.

Я без стеснения уселась попой на лакированную поверхность стола.

— Твой секретарь передала курьерскую почту, — улыбалась я, небрежно бросила конверт рядом со своим бедром. — Откроем?

— Я знаю, что внутри, — усмехнулся Рома.

Мужские пальцы легли на пояс моего плаща и принялись медленно развязывать узел. Я не препятствовала, наблюдала за выражением лица моего мужчины из-под ресниц.

— Твою мааать, Ратти! — ожидаемо и громко заорал Львовский.