Табу на любовь

Стало вдруг неважным, что мы так и не поднялись в спальню, даже не продвинулись вглубь дома, а так и остались на пороге, не сумев отыскать в себе силы, чтобы отсрочить момент взрыва.

Все казалось мелким и несущественным. Остались лишь наши тела, жадные касания и ненасытные, отчаянные движения навстречу друг другу.

— Ромааа! — стонала я, когда этот мужчина торопливо высвобождал меня из вороха одежды.

— Моя! — хрипел он, замирая на секунду между моих обнаженных и разведенных бедер, словно извинялся за свою несдержанность и дикую страсть.

Но я лишь удобнее откинулась в его руках, отчаянно стараясь быть ближе к нему.

— Твою мааать! — прорычал Ромка сквозь зубы, когда я подалась навстречу его возбужденной плоти и с протяжным стоном приняла его в свое истосковавшееся тело.

Словно сложились кусочки головоломки, а картинка стала единой и неделимой. Именно так я чувствовала себя. Целостной и счастливой.

— Маленькая моя… Черт! Я … Черт! Прости! — надрывно шептал Рома, словно ему отказала выдержка, а все тормоза окончательно сгорели.

Мой мужчина неистово двигался в моем теле, но я ни на секунду не отставала от него. Так же жадно и дико отвечала на каждое движение, цеплялась за его широкие плечи и прижималась ртом к каждому миллиметру обжигающей кожи.

Меня накрывало дикой волной жгучего чистейшего удовольствия. Я чувствовала, как напряженная мужская плоть скользит в моем теле, а мне хотелось быть еще ближе к нему. Прочувствовать его всего, ощутить, как он теряется в нашей близости.

— Мой… Мой… — уже не контролируя себя, шептала я.

Но он услышал. Замер. Застыл в последнее мгновение. За долю секунды до того, как мое тело должно было взорваться и рассыпаться на мелкие осколки наслаждения.

— Твой! — прошептал он, глядя в мои глаза.

Наша близость, словно разряды тока, мчалась по венам, заставляя дрожать и звенеть от напряжения.

Дикая, необузданная, но такая желанная страсть затмила все вокруг. Оставила лишь рваное дыхание и гулкое эхо ударов наших сердец.

Мой мужчина совсем не романтично ругался матом, пока нес меня, голую, но счастливую, вверх по лестнице.

Мне было лень открывать глаза, чтобы полюбоваться интерьером красивого дома Романа Львовского. Я улыбалась, когда на каждом выдохе мужские губы касались моего виска. И если голос Романа звучал грубо, то его прикосновения были до боли нежными и родными.

— Черт, малышка, я все испортил, — пробормотал Рома, когда опустил меня на постель, а сам присел на корточки рядом. — Я сейчас воду включу. Хочешь ванную или в душ?

— Хочу тебя, Роман Львовский, — улыбнулась я и потянулась к его широким плечам руками. По телу промчалась волна возбуждения, когда мужские пальцы коснулись моей груди.

— Мне тебя мало, Ратти, — пробормотал Рома. — Лучше бы тебе в душ.