Табу на любовь

— Свои претензии будешь предъявлять жене, Львовский! Сними немедленно чертов браслет!

— Тебе нужно, ты и снимай, — прищурился Львовский, а потом поверг меня в очередной шок.

Крепкая мужская рука медленно, но уверенно коснулась верхних пуговиц рубашки.

Львовский неспешно принялся расстегивать пуговицы, справляясь одной рукой.

— Что ты творишь?! — взвизгнула я.

А Львовский лишь широко улыбнулся, с вызовом, с уверенностью, что я сдамся.

— Облегчаю тебе задачу, Ратти, — пробормотал мужчина.

Мое имя он произнес хрипло, будто перекатывал звуки по языку, смакуя их, точно музыку. И совсем некстати в памяти точно взрывом мелькнули картинки нашей близости.

Он так же шептал мое имя, когда мы оставались наедине, в его квартире, вдалеке от всего мира.

Я задержала дыхание. Боже! Почему я постоянно совершаю глупости?! Почему я просто не могла оставить браслет в кафе? Или у ювелира? Или вообще выбросить в мусор? Почему я примчалась к нему, сюда?

Ответ лежал на поверхности. Но я всеми силами отказывалась его принять.

— Понятно. Лучше уж травмпункт, — пробормотала я, не двигаясь.

— Нужен ключ, Ратти? — тоном искусителя шептал Львовский. — Подойди и возьми.

— Придурок! — прошептала я, но мой взгляд, точно привороженный, был приклеен к мужской шее, на которой едва заметно поблескивала тонкая цепочка.

Мужчина расстегнул еще две пуговицы, и теперь я отчетливо увидела крошечную отмычку, которой можно было расстегнуть замок браслета.

Всего несколько шагов, и свобода была бы у меня в кармане. И я бы швырнула браслет в ненавистное лицо, а вместе с ним и стерла любое напоминание о Львовском.

Однако я не повелась на провокации мужчины. Легче умереть на месте, чем коснуться его тела.

— А этот твой… Не придурок? Он — хороший мальчик? — разобрала я хриплый рокот Львовского.

Все! Уходим так же быстро, как и пришли! Плевать на браслет! Плевать на Львовского! Плевать на все!

— Он не подонок, в отличие от вас, Роман Дмитриевич! — процедила я и сделала шаг назад, к выходу.

Я предпочла не оглядываться. Шла вперед. Практически бежала. Даже не обратила внимания на то, чем занята секретарь Львовского.

Оказавшись перед закрытыми дверьми лифта, нажала на спасительную кнопку.

Сердце тарабанило, словно грозило выскочить из груди. Браслет жег запястье. А за спиной раздался звук приближающихся шагов.

Я повторно нажала кнопку вызова кабинки. Еще и еще, до тех пор, пока горячая, обжигающая, испепеляющая мое спокойствие рука не накрыла мои пальцы.

Львовский крепко, но осторожно сжал мою ладонь. А я замерла, не дышала, даже моргнуть боялась.

Рома стоял позади меня. Рукой он держал мое запястье. Не сильно сжимал, но моя кожа плавилась от прикосновения.

Волосы на затылке шевелились от дыхания этого мужчины.