Табу на любовь

А вот я видела лишь соседа, Суми и разрисованную стену заведения.

Мне показалось, что я схожу с ума. Но решила спросить у Валеры:

—Там кто-то сидит? За моей спиной?

Валерик склонил голову, вздернул брови, нахмурился и перевел взгляд на меня.

— Да фрик какой-то, — пожал плечом сосед. — Жаль, я не при исполнении. Так бы проверил его документы. Слишком пристально пялится. Глаз не сводит.

— Как он выглядит? Фрик этот, — прошептала я.

— Да обыкновенно. Лет тридцать. Волосы светлые. Рост выше среднего. Кепка. Куртка. Повязка на руке, — перечислял Валера, а мне так и хотелось обернуться.

— Что он делает? — тихо спросила я, но ответ уже знала.

— На твои волосы пялится. Слушай, я пойду, перетру с ним, — Валера уже собрался встать со своего места, но я успела перехватить его за рукав.

— Нет! Не нужно! — попросила я.

Суми поднялся на лапы. Я схватила пса за поводок, но не успела крепко сжать.

Я отчетливо слышала, как низкий мужской голос произносит имя моего пса.

— Иди сюда, мальчик, ну же! — продолжал глубокий голос.

— Слышь, приятель! — начал Валера, но я дернула соседа за куртку, умоляя не лезть к Роману.

Сумрак уже подошел к Львовскому. А тот поставил перед моим псом миску с едой и положил руку на собачью голову.

Я и забыла, что за ту неделю, что провела под крышей Львовского, они с Суми нашли общий язык. Я бы сказала, подружились, если бы была твердо уверена, что Роман не умеет дружить.

Украдкой взглянув на мужчину за соседним столиком, тут же отвернулась.

— Старый знакомый? — догадался Валера.

— Из прошлой жизни, — кивнула я.

Суми вернулся. К его ошейнику был привязан за ленточку темный бархатный мешочек.

Первой мыслью было вернуть презент неудачливому дарителю. Я, схватив мешок, обернулась.

Но Львовского уже не было. На столике — только пустая чашка и расчет официанту.

Повернув голову к окну, замерла.

Роман стоял, спрятав руку в карман куртки. А вторая — перебинтованная — висела вдоль тела.

И как он умудрился привязать ленты одной рукой? И что вообще с его рукой на этот раз? Я не знала. Глупая мысль. Ненужная.

Львовский стоял, смотрел прямо на меня. И от его жадных, диких глаз хотелось провалиться сквозь землю. Он словно говорил, что помнит. А по потемневшему урагану, бушующему во взоре, становилось понятным: он не собирается ничего забывать. И не оставит меня в покое.

В руке я сжимала подарок. Я собиралась вернуть его. Мне ничего не нужно от этого мужчины! Ничего!

И пока я стремительно бежала к выходу, Львовский уже сел в машину и умчался.

Оказавшись на улице, под легким снегопадом, без куртки и без шапки, я взглянула на содержимое мешочка. На раскрытую ладонь выпал браслет.

— Какая же ты сволочь, Львовский! — прошептала я со слезами на глазах.

Я узнала украшение.