Табу на любовь

Но мелкий влез со своей помощью, и теперь вместо двух волшебных узлов у меня остался один.

С тех пор я не надеваю галстуков.

Невесело усмехнулся своим мыслям. Самая безумная часть моего мозга рассчитывала на то, что когда-то наступит день, и таких узлов у меня окажется много.

Спать в гостиной на диване — не очень заманчиво, но идти в комнату, в которой постель хранила ЕЕ аромат, я просто не мог. Лучше уж вот так.

Я начала смеяться. Поняла, как сильно успела соскучиться по обычным и простым вещам. Таким, например, как смех.

А еще я перестала плакать по ночам именно в тот день, когда мое тело исправно уведомило меня о «женских прелестях». Вернее, я почти час прорыдала навзрыд, а потом поняла — если беременности со мной не случилось, значит, так и должно быть. Я вытерла слезы, глубоко вздохнула и перевернула исписанную страницу своей жизни. Это был несомненный шаг вперед, к исцелению от проклятья по имени Львовский Роман.

Этот факт не мог не радовать и заставлял еще шире и заразительнее улыбаться, невзирая на обескураженных моей радостью прохожих.

Я шла на работу и планировала хорошенько погонять моих девчонок, буквально вытрясти из них все силы.

Да, я жутко скучала по ощущениям, когда музыка струится по венам, подчиняет мое тело своей власти. Даже по своему «аквариуму» успела соскучиться, пусть иногда мне и хотелось закрыться от любопытных глаз.

Занятие промчалось на одном дыхании. И как только последняя из моих подопечных перешагнула порог «аквариума», я закрыла стеклянную дверь, отсекла свой крохотный мирок от всех посетителей тренажерки и поставила музыку на полную громкость.

Намеренно выбрала ритмичную мелодию. Мою любимую, от которой кровь кипела, а пульс бил по вискам. Но мне было нужно именно это.

Движения давались легко, несмотря на отработанное занятие. В теле появилась та легкость, которой мне не хватало весь месяц. Крылья за спиной словно вновь появлялись с каждым прыжком или падением. И я уже не обращала внимания на то, что кто-то может стать свидетелем моего танца.

Я двигалась для себя.

Волосы беспощадными прядями хлестали по лицу. Мелькнула мысль. Что стоит собрать их в привычный пучок. Но я тут же рассмеялась. И как я могла забыть, что буквально неделю назад изменила прическу?

Длинные пряди остались лишь в моих воспоминаниях. Теперь они едва доходили до плеч.

Да, признаю, решение изменить прическу было безумным. Но мне так хотелось.

Музыка оборвалась. Я обессиленно сползла по стене, буквально рухнула на пуф, потянулась за бутылкой воды.

Львовский стоял напротив меня, за стеклянной стеной. Стоял, убрав одну руку в карман брюк, а вторую — распластал ладонью по стеклу, словно тянулся ко мне.

Я не двигалась. Понимала, что стекло — совершенно ненадежная и непрочная защита от Ромы.