Табу на чувства

Сам знаешь, как у нас в стране все происходит, — улыбнулся мужчина.

Знаю, и не понаслышке. Пока всем лакомый кусок в виде банкнот не ляжет на стол, никто ничего не станет делать. Делиться надо со всеми: от низших звеньев и до самого верха.

— А тебе нахер это все? Я посмотрел документы дома вшивые, за них ничего не получишь. И с опекунством этот гемор. Или ты для телки своей новой так стараешься? Неужели настолько хороша?

— Вить, ну тебя это еб*т? Тебе не пох за что ты бабки получишь, ты же ничего не делаешь, всем твои миньоны занимаются, — спокойно спросил я в ответ.

Майор улыбнулся и кивнул, соглашаясь со мной.

— Ты прав, мне вообще глубоко плевать на твои приступы доброты, — хмыкнул мужик.

— А ублюдка, о котором я говорил, нашел?

— Это было даже легче, чем я думал. Этот долбо*еб, даже и не думал скрываться нормально после поджога, засветился на всех камерах, мои люди пасут его, — нам принесли кофе, Виктор сделал глоток и внимательно посмотрел на меня. — Я не буду спрашивать что он сделал… Но скажу честно — труп мне на моей территории не нужен. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

— Да, я понял, отъехать подальше, — жестко улыбаюсь, майор хмыкает.

Вскоре, я пожал руку Виктору и поспешил на выход. Павел уехал в соседний город, мудак видимо думал, что там он в безопасности. Когда я наведаюсь к нему в гости, то он поймет, что слова «безопасность» в его словаре нет.

Подъехал обратно к дому, зашел в квартире и услышал оживленную беседу в зале. Вероника и Тамара сидели на диване и о чем — то спорили, при моем появлении обе замолчали.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Доброе, раз так говоришь, — проворчала вредная старушка.

— Мы сейчас вызовем такси и поедем…, — начала говорить Вероника, но я ее перебил.

— Баба Маша была столь любезна, что пригласила к себе пожить.

— Эта кошелка специально это сделала, — фыркнула женщина. — Хочет позлорадствовать!

— Баба Тома, зачем так говорить? Человек со всей душой…

— Ой, замолчи, Вероничка. Мы с этой грымзой ведем холодную войну намного дольше, чем Россия с америкосами.

— Зачем вам уезжать? Вам тут не нравится?

— Нравится, — тут же ответила Тамара.

— Мы не можем злоупотреблять твоим гостеприимством, — сказала Ника с нейтральной улыбкой.

Девушка смотрела на меня и держала все эмоции под тщательным контролем. Но я все равно видел сквозь ее маску.

— Вы останетесь здесь.

— Нет. Я все сказал. Останетесь здесь. Можешь перезвонить бабе Маше и сказать об этом, — сказал я.

Ника уставилась на меня со злостью. Если бы рядом не сидела Тома, то она бы накинулась на меня с кулаками.

— Во мужик, — прокомментировала бабка. — Я даже не буду сопротивляться.

— А что я? Мне и тут нормально. Старая я уже туда — сюда ездить, тем более к этой чучундре.