Табор смерти

У входа маячил тип с характерной уркаганской наружностью: невысокий, со впалой грудью, на голове кепка-малокозырочка, сапоги всмятку, пиджак с наружными карманами, под ним тельник. Тип дымил цигаркой и настороженно оглядывался по сторонам.

Жиганов протянул ему руку и представил Циркача:

– Проходи, – кивнул тип в кепке.

На втором этаже была «малина». У Циркача возникало ощущение, что им все организуют по какому-то единому утвержденному стандарту. Что у них в Светогорске, что где-нибудь в Омске или Ленинграде. Стол с выпивкой и закуской. За ним пара человек – смуглых, крепких. Гармошка на стуле лежит, видать, недавно играли и отложили.

– Добра этому дому, – поприветствовал хозяев Циркач.

– И тебе того же, если сам человек добрый, – ответил хмельной, с цепкими глазами чернявый детина. – Присаживайся.

Экспедитор выставил бутылки на стол, чем вызвал одобрительные восклицания.

– Очень в масть, – кивнул чернявый. – Сейчас барон придет. Вместе с ним за знакомство и выпьем.

Что-то в происходящем все больше и больше настораживало Циркача, хотя враждебности к нему пока не ощущалось.

Жиганов исчез за дверью. Не подавал он признаков жизни несколько минут. Все это время в комнате висело ленивое, напряженное молчание. Даже выпить гостю не налили – видимо, без пахана тут ничего делать не принято.

Потом в соседней комнате послышались приглушенные голоса. И восклицание экспедитора:

– Да я же говорю, он про тебя…

Снова голоса, опять неразборчивые.

Наконец вернулся Жиганов, улыбающийся и довольный. За ним по-хозяйски шагнул в комнату, держа руки за спиной, высокий, широкоплечий смуглый мужчина со сросшимися на переносице густыми бровями. Он пристально уставился на Циркача.

– Ты, что ль, от Копача? Кореш его?

– Да, – у Циркача все похолодело внутри, он решил наглеть дальше. Поднялся из-за стола, шагнул вперед и радостно воскликнул: – Ты чего, Копач, не узнаешь, что ли? Это же я, Сашок!

– Не узнаю. Мне кажется, ты ментовских кровей, – неожиданно бровастый вскинул руку, которую держал за спиной.

При свете лампы тускло блеснул вороненый «наган»…

Ломов уже десять раз пожалел, что дал «добро» на эту авантюру. Все же не та ситуация, чтобы идти на такой риск. Циркач мог отбояриться, что готов встретиться где-нибудь в известном ему месте, поскольку, конечно, всем доверяет и ничего не боится, но проверяет. Однако агент утверждал, что тогда выйдет из образа. Артист, елки зеленые!

Когда они обсуждали ситуацию с местными оперативниками, Ломов заявил:

– Будем держать нашего агента на коротком поводке.

– Засветимся, – возразил старший лейтенант Тимофеев. – Это окраина. Наверняка они направятся в частный сектор, ближе к старым портовым сооружениям. Места там глухие. Все друг друга знают.