Табор смерти

Тут тебе старшие кураторы и намекают – на воле погулял, пора и на зону. И по новому кругу. Так и крутишься волчком – свобода-зона. Пока у бродяг подозрения не начнешь вызывать. И тогда в разрезе очередной оперативной комбинации тебя отправляют на новый побег. И кладут при попытке к бегству. Находят другого такого же.

– Ничего себе, – покачал головой Васин, от которого такая сторона оперативной работы до этого была скрыта. Оно и неудивительно, когда фактически в деревне работаешь.

– И меня списали. Я только догадывался об этом. Это потом добрые люди мне весь расклад пояснили. В общем, у воров на пере, у вертухаев на мушке. И никуда не дернешься.

– Ломов появился. Майор из МГБ, из самой Москвы… Знаешь, люди делятся на овец, коров, шакалов и волков. А этот – медведь настоящий. Подтянул к себе, на работу по подпольной организации бандеровцев на зоне.

– Вскрыли организацию. Меня шустрые оперативники предлагали до кучи положить. Но Ломов уперся. Говорит, даром, что Циркач – сиделец, но по сути человек свой. И жить достоин.

– Интересные дела, – протянул Васин.

– С того времени я лично предан ему. Знаешь, таких людей мало. Он из атлантов, которые небо держат. Без таких все рухнет.

– Да согласен я со всем. Кроме того, что все рухнуть может. Ничего у нас никогда не рухнет. В СССР возможны только временные трудности.

– Ох, наивный вьюноша с рабочих окраин!..

Взяли еще по кружке. У Васина приятно зашумело в голове, мир разукрасился в розовые тона. Даже страшилки, рассказанные Циркачом, виделись не в таком черном свете.

– А эту гадину Копача мы изловим, – Циркач сжал кружку. – Костьми лягу, но за горло его возьму.

– Что-то личное у тебя к нему?

– Личное. Сука, которая детей убивает, всегда будет моим личным врагом…

Пробездельничал Васин почти неделю. Его деятельную натуру такой отдых утомлял сильнее, чем засады, допросы и бесконечные выезды.

Прошелся по Москве. Заглянул в Кремль, в ГУМ и даже в Пушкинский музей. Побывал в Мавзолее – можно сказать, приобщился к великому и вечному. Трепет испытывал он нешуточный, как, наверное, каждый в длинной очереди. И распирала гордость от того, что грудь его греет партийный билет. Как ни крути, а это знак принадлежности к передовому отряду человечества.

Как же он был счастлив, когда в погранвойсках на третьем году службы ему оказали высокое доверие и приняли в коммунистическую партию. Он был окрылен тем, что приобщился к племени титанов, поднявших на своих плечах первую страну социализма.

Хотя все оказалось не так просто. Смерть вождя сама по себе была потрясением. Для большинства советских людей, что греха таить, Сталин был действительно отцом народов и олицетворением воли партии большевиков. Никто себе представить не мог, как сложится жизнь страны без него.