Американский таблоид

Не люблю обниматься с коммунистами на публике.

Окна забегаловки выходили во двор его дома. Литтел занял столик у окна и коротал время, считая наклейки на бамперах.

На тротуаре были припаркованы две машины с наклейкой «За Никсона». На ветровом стекле авто его квартирного хозяина тоже красовалась наклейка, сообщавшая, что его владелец — сторонник «хитреца Дика».

Туда-сюда сновали автомобили. Мельком Литтел успел разглядеть шесть «Никсонов» и три «Кеннеди».

Официантка подлила ему кофе. Он добавил в чашку пару порций спиртного из фляжки.

И все смотрел в окно на «результаты выборочного опроса»: в Чикаго выиграл вчистую Никсон.

В окно хлынул солнечный свет. И удивительным образом преобразил его новый облик: его новое лицо и новую ломаную линию волос.

По ступенькам, ведущим к дверям его дома, взбежала Хелен. Вид у нее был странно неряшливый — ни макияжа, ни пальто, абсолютно не подходившие друг к другу блузка и юбка.

Она увидела его машину. Посмотрев через улицу, она увидела его в витрине.

Она помчалась к забегаловке. Из ее сумочки вылетели какие-то тетрадные листки.

Литтел двинулся к двери. Хелен толкнула ее обеими руками.

Он попытался схватить ее. Она вытащила из кобуры его пистолет и ударила его им.

Она заколотила кулачками по его груди. Она била его по рукам. Она попыталась нажать на курок пистолета, стоявшего на предохранителе. Она молотила и молотила его кулачками, по-девчачьи, — так быстро, что и не остановишь.

По ее щекам текли слезы вперемешку с подводкой для глаз. Из распахнувшейся сумочки выпали книги по праву. Она выкрикивала бессвязные слова, среди которых были: «отозвали грант», «ФБР» и «ТЫ, ТЫ, ТЫ».

Хелен перестала бить его. Хелен сказала:

— Черт возьми, это все из-за ТЕБЯ. Я так и знала!

Он поехал в контору. Нарочно поставив машину так, чтобы перегородить выезд автомобилю Лиги, он вбежал в комнату для персонала.

Дверь кабинета Лиги была закрыта. Увидев его, Курт Мид отвернулся.

Вошли двое мужчин — без пиджаков, с наплечными кобурами. Литтел тут же вспомнил их: телефонисты, которые чинили телефонную линию возле его квартиры.

Дверь кабинета Лиги резко распахнулась. Оттуда высунулся человек. Литтел узнал и его: он видел его вчера на почте.

Дверь закрылась. Оттуда донеслись голоса: «Литтел», «дочка Эйджи».

Он снес дверь с петель. И тут же описал представшую картинку в духе Мела Чамалеса:

Четверо фашистов в костюмах из серой фланели. Четверо паразитов, эксплуататоров, «правых» до мозга костей…

— Помните, что я знаю. Помните, как я могу навредить Бюро.