Американский таблоид

Горящие поля сахарного тростника озаряли небо оранжево-розовым сиянием — вечеринки поджигателей были в большой моде на Кубе после правления Батисты.

Мимо мелькали телефонные столбы. Каждый был украшен портретом Фиделя Кастро.

Вдалеке Пит увидел огни большого дома — метрах в двухстах оттуда. Хесус завернул в прогалину, окруженную обрубками пальм.

Он сделал это так непринужденно — точно знал, куда едет. Ни словом, ни жестом не показав, что, мол, сюда.

Что-то было не так. Точно все подстроено заранее.

Хесус притормозил и выключил фары. Как только мотор заглох, вспыхнул факел.

По всей прогалине разлился свет. Пит увидел «кадиллак» с откидным верхом, шестерых латиносов и вусмерть пьяного американца.

— Это и есть сеньор Том.

У всех латиносов были обрезы. Салон «кадиллака» был набит чемоданами и норковыми шубами.

Хесус выскочил из машины и бойко залопотал по-испански. Латиносы замахали гринго в «фольксвагене».

Норок было навалено выше дверец. Один чемодан был забит американской валютой.

Пит быстренько смекнул, что к чему.

Томаса Гордина качало из стороны в сторону. Он размахивал бутылкой рома «Демерара». Заплетаясь, он нес какую-то прокоммунистическую чушь.

Пит увидел готовые вспыхнуть факелы. И канистру с бензином, стоявшую на пальмовом пне.

Гордин все вещал. Чистейшей воды коммунистическую пропаганду.

Хесус с латиносами сбились в кучку. Они снова помахали гринго. Гордина вырвало прямо на капот «кадиллака».

Пит перебрался за пулемет. Латиносы отвернулись и полезли за пояс.

Пит открыл огонь. Одна очередь в спину повалила всех латиносов наземь. Выстрелы спугнули стайку птиц; те с криком разлетелись.

Гордин рухнул на землю и скрючился в позе эмбриона. Пули едва не задевали его.

Латиносы вскрикнули и затихли. Пит расстрелял их тела в кровавую кашу. Кордит в сочетании с опаленными кишками распространял вокруг тошнотворный запах.

Пит вылил бензин из канистры на «фольксваген» и то, что осталось от латиносов, и поджег. Раздался взрыв — это была коробка с патронами пятидесятого калибра.

Сеньор Том Гордин вырубился.

Пит затащил его на заднее сиденье «кадиллака». Норковые шубы предоставили ему уютное ложе.

Он проверил содержимое багажа. Там была куча денег и толстая пачка каких-то акций.

Их рейс отбывал на рассвете. Пит нашел в бардачке дорожную карту и отметил путь до Гаваны.

Забрался в «кадиллак» и завел его. Горящие остовы пальм освещали дорогу не хуже фонарей.

Он добрался до аэропорта еще до рассвета. Дружелюбные милиционеры окружили «сеньора Митчума». Гордин проснулся, и его тут же начало трясти. Пит поил его ромом с колой, чтоб тот хоть что-то соображал. Латиносы национализировали деньги и меха — впрочем, чему тут удивляться?

Пит раздавал автографы «Роберта Митчума».