Американский таблоид

Стэнтон побежал вперед и открыл дверь домика для допросов.

Они затолкали свою добычу внутрь. Бэнистер запер дверь на ключ. Паэс рухнул на доски пола и принялся целовать их.

Из его карманов выпали сигары. Бэнистер поднял одну из них и понюхал обертку.

— Добро пожаловать в Америку, мистер Паэс. Мы слышали о вас много хорошего и очень рады приветствовать вас здесь.

Кемпер открыл окно. Мимо на каталке провезли мертвое тело — буквально истыканное ножом с ног до головы. Таможенники выстроили беженцев в шеренгу — всего человек пятьдесят.

Бэнистер поставил на стол магнитофон. Стэнтон спросил:

— У вас на борту кто-то умер?

— Нет. Это была казнь политического преступника. Мы заподозрили, что этот человек был депортирован в качестве антиамериканского шпиона. При допросе он признался, что это правда. И мы поступили соответственно.

— Вы отлично говорите по-английски, Тео.

— Я говорю на медленном и подчеркнуто формальном английском, трудолюбиво выученным мной. Носители языка говорят мне, что иногда я ошибаюсь и допускаю смешные недолепости и искажения.

Стэнтон пододвинул стул ближе..

— Ну, тогда поговорите с нами сейчас, ладно? У нас есть для вас славная квартирка, и чуть погодя мистер Бойд вас туда отвезет.

— Я в вашем распоряжении.

— Отлично. Джон Стэнтон, кстати. А это — мои коллеги, Кемпер Бойд и Гай Бэнистер.

Паэс пожал им руки. Бэнистер сунул в карман остальные сигары и включил магнитофон.

— Не желаете чего-нибудь перед тем, как мы начнем?

— Нет. Я хочу, чтобы первым, что я съем в Америке, был сэндвич из закусочной Вулфи на Майами-Бич.

Кемпер улыбнулся. Бэнистер рассмеялся. Стэнтон спросил:

— Тео, Фидель Кастро — коммунист?

— Да. Бесспорно. Он — коммунист и в словах, и в делах, и моя давняя сеть студентов-информаторов сообщила мне, что уже несколько раз поздней ночью в Гавану прилегали самолеты с русскими дипломатами. Мой друг Уилфредо Олмос Дельсол, который также был на борту, запомнил номера рейсов.

Бэнистер зажег сигарету.

— Че Гевара подался в красные давным-давно.

— Да. И брат Фиделя Рауль сам является коммунистической свиньей. Больше того, он — лицемерен. Мой друг Томас Обрегон говорит, что Рауль продает конфискованный героин богатым наркоманам и в то же самое время лицемерничает и изрыгает коммунистические лозунги.

Кемпер просмотрел выданный таможенниками список:

— Томас Обрегон тоже был на борту.

— Откуда у него может быть информация о торговле героином на Кубе?

— Оттуда, мистер Бойд, что он сам занимался торговлей героином. Видите ли, пассажиры, прибывшие вместе со мной, в большинстве своем представляют собой преступников и подонков. Фидель хотел избавиться от них и сбагрил их Америке в надежде на то, что они будут заниматься своим ремеслом на ваших берегах.