Та, кто приходит незваной

Вернее, не так – очень хотела и очень боялась. Ждала и не верила. А когда все произошло – испугалась. И ведь как приятно, мама дорогая, как невыносимо это, остро и… еще много чего!

– Лазарев, скотина… – тоненьким голосом пропищала Лиля. – Ты… вот зачем ты это делаешь, можешь мне объяснить?

– Я не знаю. Нечаянно получилось.

– Нечаянно… Дурак. Сорок лет – ума нет! – всплеснула руками Лиля. – Я тебя убью… – Она попыталась стукнуть его кулаком в грудь. Правда, ударить не успела, Евгений перехватил ее руку на лету. – Пусти!

– Нет. Ты лучше послушай меня. Слушаешь? «Возле казармы, в свете фонаря, кружатся попарно листья сентября. Ах, как давно у этих стен я сам стоял, стоял и ждал тебя, Лили Марлен. Тебя, Лили Марлен».

Лиля стояла, молчала. Сердце у нее сжималось, она не знала, что делать, что говорить. Потом пробормотала растерянно:

– Какая еще казарма…

– Это песня о Лили Марлен. Он – солдат, он уходит на фронт, где его, возможно, убьют. Он думает о Лили Марлен. Все, что он хочет от этой жизни, – это вернуться с дурацкой войны, к своей Лили.

– Да знаю я эту песню… Только не понимаю – я-то тут при чем? – вяло пролепетала Лиля.

– При том, что ты – Лиля. Лили. А вот фонарь, видишь?

– Фонарь-то я вижу, да, но не вижу логики… Ты будешь повторять все глупости, которые сказал Чащин?

Евгений опять взял ее лицо в ладони и поцеловал.

И опять у Лили возникло ощущение, что она куда-то падает, не чувствуя земли под ногами."

"Она любила своего мужа. А то, что творилось сейчас, не имело к любви никакого отношения. Происходившее, скорее, отсылало Лилю к временам ее юности, к первым поцелуям – вот такое было тогда острое, сладкое, едва выносимое счастье. Счастье первых поцелуев, первой любви. Это было время безумств, которое закончилось давно и почти позабылось, и даже имя того, с кем ходила на свидания, исчезло, черты лица стерлись из памяти. А сейчас, что ли, дверь в адреналиновое прошлое вновь открылась?..

Они целовались и целовались. Лиля чувствовала, как пространство внутри нее расширяется, заполняется, растет. И вот уже она вся – огромная, горячая, величиной с большой город. Нет, даже с земной шар. И внутри нее плавает, плещется желание, словно раскаленная магма.

Наконец она нашла силы оттолкнуть Евгения:

– Перестань… не надо. Всё. Всё, ты слышишь!

Он стоял напротив, тяжело дышал.

– Ну, все так все, – улыбаясь, задыхаясь, не сразу произнес он. – Идем.

– Куда?!

– Как куда? Ты обещала со мной выпить.

– О-о-о, Лазарев, ты невыносим…

Молча они шли по мокрой темной аллее – к главному корпусу.

Бар еще работал, и здесь находилось довольно много посетителей – все смотрели футбольный матч. Большой экран на стене, официантка с кружками пива носится по залу.

Евгений помог Лиле снять плащ, потом они сели за столик в углу.