Та еще злючка

Но Натик как с цепи срывается, начиная уговаривать меня прогуляться. Сегодня вечером. Только вдвоем. Я же соскучилась, теть!

Я отбиваюсь.

Мы не виделись с ней после тех посиделок в кафе, когда племяшка и рассказала о своем новом ухажере.

С тех пор информацию о развитии их отношений я получала только в телефонном виде.

И радовалась, что Натик не видит моего перекошенного лица.

Потому что отношения развивались.

И активно.

И от этого всего, от захлебывающейся радости в голосе Натика, от своей черной душной зависти, неожиданно обнаруженной в доселе вроде как мирном и спокойном характере, мне становилось плохо.

Физически.

Потому что она была счастлива.

А я…

А я вспоминала крепкий хват ладоней на своих плечах и талии, лучики морщинок возле смешливых глаз, хрипловатый голос, слова «До встречи, злючка»… И умирала от злости и зависти.

И, самое главное, что сама прекрасно понимала это. Понимала, насколько это бессовестно по отношению к счастливой племяшке, насколько это все глупо вообще… И все равно не останавливалась.

А потому, осознав свой эгоизм и испорченность, я приняла меры.

Перестала общаться и делала специальные упражнения аутотренинга, призванные поймать дзен и вспомнить, наконец, что я — взрослая серьезная женщина, педагог. И что из родни у меня только племяшка и осталась.

И она заслуживает счастья.

И что этот бабник, так легко и играючи разрушивший мою жизнь и веру в себя, ей нравится. И с ней он, наверно, совсем другой. И что мне надо перестать терзаться завистью, ревностью и злостью и просто порадоваться за Натика.

Прошло две недели, но особых улучшений не наблюдалось.

Натик, в своем счастье, забывшая на недельку, что у нее есть тетка, потом как-то неожиданно вспомнила про меня, и начала атаковать звонками и приглашениями погулять. Вчетвером. Потому что ее мужчина прихватит приятеля.

А меня буквально ужас продирал от одной только мысли о том, что я соглашусь, приду на встречу, и… И что это будет вообще?

Я осознавала, насколько это все смешно, потому что у меня никаких отношений с ее мужчиной не было, не считать же за отношения наши переругивания?

И потому, надо бы себя вести, как взрослая.

Но не получалось. Пока.

Будем надеяться, что время лечит.

И я еще на их свадьбе…

Ох, черт!

Жених неожиданно рявкает и кусает меня уже всерьез.

А потом спрыгивает с дивана и, гордо задрав хвост и выставив на обозрение пушистые мужские признаки, идет на кухню.

Я не останавливаю, смотрю виновато.

Это он еще мягко меня, учитывая, что я в его животик пушистый чуть ли не ногтями вцепилась.

Надо будет потом ему почек дать куриных, извиниться.

— Тееееооооткаааа… — завывает в трубке Натик.

— Ладно, — вздыхаю я, — сейчас соберусь.