Та, что правит балом

Рахманов незамедлительно возник рядом и подарил мне поцелуй.

— Солнышко, восхитительно выглядишь! — воскликнул он. В лице восторг и упоение. Вот сукин сын.

— Да уж точно, в гробу бы выглядела куда хуже, — скривилась я.

— Что? — не понял он, а может, понял, просто дурака валял.

Ну, это уж слишком. Может, дать ему в зубы к удивлению многочисленной публики? Было бы забавно. Но привычное благоразумие взяло верх. Однако изображать большое счастье у меня желания не возникло, и я ответила:

— Я думала, ты меня бросил.

— Значит, нет? Ну, тогда пошли.

— Куда угодно, не здесь же стоять.

Мы вышли из магазина. Он ко мне приглядывался, наверное, гадал, какая муха меня укусила.

— Ты сейчас в контору? — задала я вопрос, надеясь скоренько с ним проститься.

— Собственно, я думал, что мы поедем к тебе.

— Поехали, — пожала я плечами, направляясь к его машине.

— Слушай, в чем дело? — спросил он по дороге к моему дому. — Ты странно себя ведешь. Ты на меня за что-то злишься?

Ник утверждал, что Рахманов сволочь редкостной породы, и я была склонна согласиться, но сейчас наглость любовника поставила меня в тупик.

— Ты не догадываешься?

Впору было рассмеяться, но я ответила:

— Ко всему миру, дорогой. Три недели ты счастливо жил без меня, а я страдала.

— Серьезно. Чуть не удавилась! Слава богу, помог добрый человек, вынул из петли.

— Про петлю? Истинная, — веселилась я.

— Правда, что ты ревнуешь? Иногда мне кажется, что я для тебя ничего не значу.

«И поэтому ты решил от меня избавиться», — мысленно поддакнула я, а вслух сказала:

— Просто я не демонстрирую свои чувства, загоняю их вглубь и оттого тяжко страдаю.

— Знаешь, что я тебе скажу… — воодушевился он. — Ты единственная женщина, с которой я чувствую себя очень неуверенно. Серьезно. Меня страшит мысль, что кто-нибудь предприимчивей, чем я, уведет мою красавицу прямо у меня из-под носа.

— Нет, в самом деле. И я подумал: может, нам стоит жить вместе?

— Да что за черт? Я говорю серьезно.

Он и вправду выглядел на редкость убедительным. Да, приходится признать: Рахманов для меня тайна за семью печатями.

— Хочешь переехать ко мне?

— Боже избави, — хихикнул он. — Моя квартира мне нравится больше.

— У тебя что, критические дни? — возмутился он.

— Что-то вроде того.

В квартире он принялся раздеваться еще у порога и потащил меня в постель. Хоть я и настраивала себя на терпение, но его надолго не хватило.

— Что с тобой, девочка? Что случилось? — удивился Рахманов.

Я довольно грубо отстранилась.

— Хочу поехать куда-нибудь, — ответила я, подхватив платье, лежавшее на полу.

— Что на тебя нашло, милая? — отбирая у меня платье, спросил он и вновь попытался меня обнять.

Я оттолкнула его и отправилась на кухню. Достала бутылку вина, уронила бокал.