Та, что правит балом

А еще меня саму поразил мой голос, который звучал как-то странно, с непривычной интонацией. Ден внимательно посмотрел на меня, и теперь я сожалела, что произнесла его имя. Не стоило обращаться к нему, и уж тем более не стоит задавать вопрос, который я собиралась задать. Он вглядывался в мое лицо, точно силился отыскать в нем что-то важное.

— Я слушаю, — не выдержал он.

— Нет, ничего… — покачала я головой.

— Ты хотела что-то спросить?

— Лезут в голову всякие глупости.

— Давай свои глупости, я добрый, — подмигнул он.

— Я как-то спросила Ника, не снятся ли ему покойники.

— Сказал, что человек такая скотина, что привыкает буквально ко всему.

— Узнаю старину Ника, — хихикнул Ден.

— Можно привыкнуть убивать?

— Это твой глупый вопрос? — Он спокойно смотрел на меня, ответил без усмешки:

— Ник прав. Можно привыкнуть к чему угодно, кроме одного — собственной смерти, ее мало кто любит. А убивать других — многим даже нравится.

— Мне? — Он пожал плечами. — Не замечал. Но покойники мне не досаждают. И совесть не мучает, если ты об этом. Если тот свет существует, то отвечать буду не я, а те, кто меня нанимает.

— Откуда тебе знать?

— Придет время, и все выяснится.

— А если Бога нет, то и отвечать не перед кем?

— Ага. Спи спокойно, детка.

— А что люди? Люди великие путаники. Господь сказал — не убий. Не убий, и все. Без всяких оговорок. И что твои люди? Не убивают? Как бы не так. И все норовят придумать своим грязным делам оправдание, упаковать их красиво. Сказать, что они во имя свободы и независимости, к примеру. У меня два ордена, дорогуша. Отгадай, за что я их получил? За то, что убивал. Убивал, потому что Родина послала, хотя те парни не сделали мне ничего плохого. И меня назвали героем. И навешали всякой дребедени на грудь. А когда я убил, потому что хотел это сделать, потому что эта сука иного не заслуживала, они дружно заголосили, что я преступник. Двойной стандарт, как любит выражаться наш президент. Так что я послал всех к черту с их двойной моралью. И с тех пор живу распрекрасно. И тебе советую. — Он взял меня за плечо и притянул к себе. — Ты умеешь быть ласковой? — шепнул на ухо.

Я осторожно высвободилась.

— Вряд ли я доставлю тебе удовольствие.

— Как знать. Отчего бы не попробовать?

— Давай возвращаться, — попросила я.

Он пытался меня удержать, но во мне было только равнодушие, и это охладило его пыл. Я пошла впереди, а он крикнул насмешливо:

— Дорогуша, у меня такое чувство, что ты так и будешь идти впереди, торопливо и недосягаемо.

— Поживи немного с мечтой, — засмеялась я и помахала ему рукой. Он не принял шутки, стоял и смотрел мне вслед, презрительно вздернув губу.

Странные то были дни.