Та, что правит балом

 — Мальчик сказал тебе, зачем сюда явился? Нет? Уверен, что нет. Или выдумал что-нибудь сентиментальное: например, вдруг затосковал по тебе. Может даже, что ты ему по ночам снилась. Неужто угадал? Точно, угадал. Глазки-то как полыхнули. Я ведь говорил: мне твой паренек нравился, нашей породы. Орешин позаимствовал у хозяев не только кассету, но и некие бумаги, как теперь оказалось. И этих бумаг достаточно, чтобы изрядно испортить жизнь очень многим в этом городе. Бумаги Французу отдал сам Орешин, а кассету ты. О кассете мы знали, а про чертовы бумажки нет. Хотя были подозрения, были… Твой мальчик распрощался с кассетой, когда я его об этом попросил, но бумаги оставил себе. И несколько лет терпеливо ждал. Мы за ним все время приглядывали, но он вел себя образцово. А потом решил, что время пришло, и появился в городе. Ты ведь знаешь, зачем? Разумеется, знаешь. Чтобы договориться с Воропаевым, тот готов был заплатить сколько угодно за то, чтобы избавиться от конкурента, от серьезного конкурента. Француз вышел на одного человечка в его окружении, того самого, что потом исчез. Кстати, его нашли. Труп, разумеется. Отгадай, где? В канализационном колодце в Тихвинском переулке. Это совсем рядом с рестораном, где ты любишь предаваться порокам. Канализационный колодец место ненадежное, но когда нет выбора… Впрочем, я отвлекся. Француз не стал мелочиться и запросил миллион. И он бы его получил. Непременно бы получил, не вмешайся вдруг ты. Переговоры проходили в состоянии повышенной секретности, Воропаев опасался провокации. Француз был заинтересован в том, чтобы как можно меньше людей знали о них, и имел дело только с одним человеком, с тем самым Козыревым, что оказался в колодце. Когда ты появилась в баре, твой мальчик наверняка решил, что мы о его делишках пронюхали, и испугался. Контакты временно прекратил. Хотя я в тот момент еще даже ни о чем не догадывался. И знаешь почему? Я тебе верил. Думал, ты понимаешь, что в нашем положении чувства — непозволительная роскошь. Но ты, дура безмозглая… Кажется, я повторяюсь, извини, дорогая. Так вот, мальчик тебя подозревал, а ты лишилась последних мозгов и принялась демонстрировать свои чувства. И он тебе поверил. И начал безумствовать, что, впрочем, неудивительно. Меня самого иногда подмывает совершить что-нибудь героическое в твою честь. Француз решил все переиграть. И предложил документы Долгих, снизив цену ровно до половины, правда, потребовал тебя и твоего ребенка в придачу.

— И вы его убили, — сказала я с горечью.

— Нет, — покачал головой Ник. — Долгих вполне устроила предполагаемая сделка. Не спрашивай, почему он такой добрый, может, ему кровь надоела, а может, у него к тебе симпатия. К тому же деньги, которые потребовал Француз, для Долгих в общем-то пустяк.