Та, что подарила сына

– А я мог, – теперь пришла его очередь иронизировать, и он не скрывал сарказма.

Своего превосходства тоже.

– Сумасшествие какое-то.

– Юля, сядь.

Она хотела отказаться, потом передумала. Смысл воевать с ветряными мельницами?

Проведя рукой по волосам, уже не думая про внешность, Юля всё же вернулась к креслу. Тут из двух зол выбиралось меньшее. Или стоять истуканом, рассчитывая непонятно на что, или оказаться вблизи с Тарисовым.

Она выбрала второе. Некоторое время не смотрела на собеседника, он молчал.

Папка по-прежнему находилась открытой. Не зря Юля опасалась к ней прикасаться, будто зная, что в ней её погибель.

– Теперь поговорим?

Юля несколько раз качнула головой вперед. Это даже не было знаком сознания, скорее, инстинкт.

– Демьян Валерьевич, – она не собиралась переходить на «ты». Сознательно. Нет у неё ничего общего с председателем «Россбанка» и не может быть. – Давайте я выскажусь. Прошу меня выслушать. Не давить. Не испепелять взглядом. Я не знаю, как так получилось, что мой Сережа… – она даже вслух отказывалась произносить то, что для Тарисова уже стало очевидным фактом, – имеет к вам отношение. Я – его мать. Три года… Я его не продам… Господи, да я даже говорить об этом не могу, начинаю задыхаться. И…

Она всё же снова смалодушничала, оборвала себя и закрыла лицо руками. Плохой из неё переговорщик. Никудышный. Начала за здравие, закончила за упокой.

Послышался звук отодвигающегося кресла, заставивший Юлю вздрогнуть и резко выпрямиться. Она на чужой территории. А забылась…

Тарисов немного сдвинул кресло, чтобы налить воды в стакан. Юля даже не заметила графин.

– Выпей воды.

Он не протянул стакан, поставил его перед ней.

Знал, что она из его рук ничего не примет?

Отказываться было глупо, она на самом деле хотела пить, горло пересохло, слова давались с трудом. Вода должна немного успокоить её.

Она взяла прохладный стакан и, не смотря на мужчину, сделала несколько глотков. Потом ещё. Вода ей показалась необычайно вкусной. Иллюзия, конечно, но всё равно стало немного легче.

Она поставила стакан рядом с собой, не допив.

Тарисов продолжал наблюдать за ней, словно она интересная зверушка.

Возможно, Юля и была для него именно такой. Сильные мира сего никогда не ставят себя на место простых смертных. Для них всё иначе.

– В тебе говорят эмоции, Юлия. Успокойся. Всё обдумай.

– Что обдумать… Вы… вы снова о своем! – она старалась не повышать голос, потому что иначе её снова понесет не в ту сторону. – Мои эмоции это как раз нормально. А вот вы?.. Вы адекватны? Вы предлагаете мне продать ребенка! Это же… У меня даже слов нет! Это мерзко. Это отвратительно. Это…

– Пятнадцать миллионов, – перебил он её, не желая дослушивать и тем самым подтверждая, что она для него лишь пыль под ногами.