И пришел Лесник! 16 (S-T-I-K-S)

— Господин барон? — почтительно согнулся Зигфрид. — Начинаем?

— Сколько у нас здесь людей? — спросил Хайзенберг.

— Триста, господин барон. Расставлены по периметру, мышь не проскочет! — пролаял Зигфрид.

— Хм, пожалуй, достаточно, — кивнул барон.

— Для чего? — не понял Зигфрид.

— Для жертвоприношения, — не удержался Гюнтер, Хайзенберг недовольно постучал стеком по сапогу.

— Для охраны, господа. Для охраны. Начинай, Зигфрид! — точно, как Наполеон при Ватерлоо Хайзенберг махнул перчаткой указывая на реактор. Зигфрид в свою очередь подал сигнал дальше. Ещё один жирный атомит в огромном противогазе и кожаном плаще поднял руку с включённым фонарём. Десяток, ранее установленных стержней, заряженные отменным свежим ураном прямо с Орбиты стали медленно опускаться в горячую зону. Хайзенберг взял в руки бинокль. Все застыли в напряжении уставившись на реактор. Повинуясь медленно раскручивающейся цепи, кассета со стержнями уходила всё ниже. До погружения в горячую зону оставался один метр. Сам реактор был необычен и энергию Хайзенберг планировал снимать непосредственно с чугунного корпуса. Для этих целей реактор состоял из двух частей изолированных точно посередине одна от другой. К одной из половинок подходила минусовая клемма, ко второй соответственно плюсовая. От каждой половины отходило десяток кабелей, подсоединённых к аккумуляторам на жидком гелии. Всё это хозяйство ждало появления электроэнергии.

— До контакта пятьдесят сантиметров, господин барон! — прозвучал голос Зигфрида следящего в бинокль за показаниями бойца стоявшего непосредственно на крышке реактора. Боец нереально рисковал, но положенная ему при этом двойная пайка развеяла его сомнения.

— Сорок сантиметров! — дрогнувшим голосом известил помощник.

— Двадцать сантиметров! — Зигфрид закашлялся.

— Десять сантиметров! — пошептал Гюнтер."

"— Контакт, господин барон! — загробным голосом сообщил Зигфрид и непроизвольно вжал голову в плечи. Гюнтер спрятался за Хайзенбергом и трусливо выглянул слева, там, где у него ещё остался глаз. Однако ничего криминального и катастрофического не произошло. Реактор остался на месте и не взорвался. Так, лёгкое гудение и небольшая вибрация почвы. Хайзенберг не отрываясь смотрел в бинокль и ему показалось, что чугунок пятиметрового реактора стала светлеть.

— Зигфрид мне кажется или реактор начал краснеть? — барон спросил своего помощника.

— Никак нет, господин барон, не кажется. Натурально разогревается, — упавшим голосом ответил Зигфрид и с тоской посмотрел на отрытую на всякий случай траншею позади них в десяти метрах. Он уже прикидывал успеет ли он добежать до неё. — Я бы даже сказал, он становится оранжевым… почему-то.