Сжигая запреты

Наша галактика, которая так и осталась неизведанной, непонятой, дикой, но такой, черт возьми, умопомрачительно прекрасной!

– Можешь кончить мне в рот, – шепчу тихо, будто и не своим голосом вовсе.

Я ведь не пресмыкаюсь ни перед кем. Я не смущаюсь. Я не нежничаю.

Но… Это ведь Даня Шатохин.

Смотрю в его глаза, на его губы, то, как он дышит… И… Я… Я просто возвращаюсь в прошлое, которым так долго жила. Я просто снова схожу по нему с ума! Я просто снова люблю его.

Эти мысли обрушиваются на меня, словно апокалиптический шквал. Всхлипываю в страхе, что раздавит.

Спасаюсь, как могу. Пытаюсь отвлечься. Закрываю глаза и подаюсь вперед.

Набрасываюсь на член Дани ртом. Обхватываю губами головку и без промедления проскальзываю по толстому стволу дальше.

Он подрагивает, я вся трясусь.

Шок, восторг, мука, трепет, голод, злость, удовольствие – все эти эмоции выражает стон Бога Похоти.

Я не знаю, как реагировать.

Мне этого так много! Мне этого так мало!

То ли голова начинает кружиться, то ли вращается вся планета – понять не могу. Вдавливаю колени в твердый пол. В попытке поймать опору, скребу ногтями Данин каменный пресс и прочесываю короткие волоски, что спускаются от пупка к паху. Сжимаю член обеими руками. Расслабляя язык, двигаю ртом по раскаленной длине.

От его запаха, вкуса, фактуры и формы пьянею. Причем сразу вусмерть. Никакой концентрации, ничего сознательного во мне не остается.

– Марина… Блядь… Твою мать… Ты охуенная… Ты такая охуенная с моим членом во рту… Возьми глубже… Еще, Марин… Целиком…

Это физически невозможно. Но меня так заводят указания, которые Шатохин шепчет, надавливая мне на затылок, что я стараюсь исполнить все его желания. Заглатываю член, пока головка не упирается в горло и не заставляет давиться.

По телу проходит дрожь. Разум освещает вспышка страха. Я подаюсь назад. Резко выпускаю член изо рта. Поймав его ладонью, машинально надрачиваю. Только после меня он такой мокрый, что буквально выскальзывает из руки. А возможно, проблема в том, что они у меня слишком сильно дрожат. Даня помогает, фиксируя мою кисть своей. Вместе сжимаем, вместе по нему проходимся – вверх-вниз, вверх-вниз… Ощутив невероятно-мощную пульсацию члена, задыхаюсь и распахиваю глаза.

– Блядь… Какой же он красивый…

Надеюсь, что не произнесла этого вслух. Я вроде как просто думаю об этом. Пропускаю одну отчетливую мысль, которая посещает затуманенный мозг, пока я рассматриваю этого свирепого зверя. Он беснуется так, что кажется, будто кровь внутри него натуральным образом кипит.

– Оближи головку, Марин… Пососи еще… – просит Даня отрывисто. – Я сейчас кончу… Блядь, я сейчас кончу… Не могу больше терпеть… – выдает со сдавленными толчкообразными выдохами, едва прохожусь языком.