Сжигая запреты

Скользит языком от клитора до ануса, смачивая горячей слюной раздражающее плоть кружево.

Снова стону. Снова трясусь. Снова пытаюсь сдвинуть бедра. За последнее получаю шлепок. Один, второй… Бессчетное количество. Вперемешку с оральными ласками. Кожу ягодиц жжет. Остро.

Щелчок кнопок. Короткий вздох облегчения. И тут же удушье – пальцы растягивают влагалище. Скользят выше. Размазывают смазку. Продвигаются анально. Подготавливают под пробку. С ее проникновением я вскрикиваю и протяжно скулю.

По щекам сбегают слезы. Эмоций слишком много, чтобы все в себе удерживать.

Язык по клитору, складкам, между ними, во влагалище, выше… Резкий и жесткий укус. Головокружительное вращение, и я уже шатаюсь на коленях. Пытаюсь поймать баланс, когда Даня цепляет мне на соски прищепки. Прямо поверх кружева – это лишь сильнее раздражает. Я взвизгиваю, кусаю губы, замираю и, вновь выбиваясь из равновесия, расхожусь низкими дробными стонами.

Толкает член мне в рот сразу после этого требования. Я даже вдохнуть спокойно не успеваю. Тотчас давлюсь. Но меня уже охватывает тот сумасшедший голод, при котором даже судорожные движения диафрагмы и прочие спазмы не способны заставить остановиться.

Похоть в крови. Похоть в мозгу. Похоть в душе.

Сосу Данину дубину, словно одержимая. Точно знаю, как ему нравится. И это очуметь как нравится мне. Его член великолепен, божественен, совершенен. Да, именно так. Трясусь и стону вокруг него. Принимая его пульсацию, сама вся вибрирую. Издаю сдавленные горловые звуки. Но не отпускаю. Нет, ни за что.

Разбухшая головка распирает мое горло, заставляя уже серьезно задыхаться. Но я тащусь от этого удушья. От того, как все внутри саднит от его члена. И от того, как выжигают глаза слезы.

– Охуеть, Маринка… Охуеть, родная… Кобра… Ведьма… Кисуля…

Самое вкусное – когда он кончает, глядя мне в глаза. Я глотаю все. Облизываюсь и облизываю его. По всему стволу. До яичек. А потом еще и пах языком прочесываю. У Дани там все гладко и чертовски сексуально. Мышцы пресса напряженно сокращаются. И эрекция не спадает.

– Как же я люблю твою озабоченность… – сладко мурлычу.

Игриво шлепая по его члену пальцем, заставляю его покачиваться. А Даню от этого – стонать и сжимать руками свои яйца.

– Блядь, Маринка… Потому что ты сама озабоченная.

Он несет меня к кровати. Ставит на четвереньки. Похлопывая ладонью по ягодицам, разглядывает. Затем ловит пальцами киску и жестко ее сминает.

– Хочу твою попку, Марин… – давит на пробку, вызывая волну шоковой дрожи. – Маринка… Маринка моя… Я хочу тебя во всех местах одновременно… Дай выебать…

Не впервые подобное желание выражает. Да, я много-много раз это слышала. Единственный незакрытый гештальт. Похоже, это желание засело у него в голове.