Сжигая запреты

Поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать по периметру.

Детский крик отчего-то является для меня неожиданностью. Он пронизывает насквозь, оглушает и ослепляет. Заставляет замереть, резко превращая мою плоть в камень.

А потом… Сердце оттягивается, словно снаряд в рогатке. Отстреливает оно люто и тут же принимается колотиться с такой силой, что я едва не теряю равновесие.

– Поздравляю, у вас дочь, – впопыхах информирует выскочившая из операционной медсестра.

Это короткое сообщение разрывает мой мир на «до» и «после». Волну хлынувших эмоций я не выдерживаю. Грудь раздувается, но я задыхаюсь. Потому как распирает ее отнюдь не кислород. Мышцы сокращаются спазмами. Плечи несколько раз резко подскакивают. Что-то рвется внутри. Опаляет, за миг сжигая дотла.

Я отворачиваюсь, чтобы надавить пальцами на веки и совершить вдох.

– Все хорошо? – хриплю, снова встречаясь взглядом с медсестрой.

– Да, хорошо. Здоровая девочка. Два килограмма семьсот грамм.

– А жена? Как моя жена?

– С ней еще работают.

– Состояние критическое. Но врачи продолжают бороться за ее жизнь.

И вот тогда я умираю.

Прости, что так долго была одна.

– Мы просмотрели карту Марины Артемовны. Нам нужна ваша кровь, папочка. Срочно.

По смыслу с трудом воспринимаю то, что продолжает говорить медсестра. Все происходит быстро, в суете и в спешке. Наверное, подсознание работает сейчас расторопнее сознания. Тело подчиняется. В какой-то момент мы с медработником вроде как даже переходим на бег. Еще десяток секунд спустя я ощущаю прохладу антисептика, плавное проникновение иглы, и пространство разлетается надо мной калейдоскопом.

В моей голове происходит взрыв – резкий выброс всего, что связано с Маринкой. Столько стоп-кадров, столько слов, столько пережитых эмоций – вынести все это, не тронувшись, попросту невозможно.

Это все не может закончиться. Не так. Не сейчас. Нет. Она должна справиться. Обещала ведь!

Из меня ведь душу вынули, не меньше. Сейчас эта духовная часть меня ближе к Чаруше, чем ко мне. Она там с ней. Над ней. Ложится сверху. Выдает ей мои силы.

– Мы вливаем то, что у нас есть… Но ваша жена продолжает терять кровь... Врачи не могут остановить... Возможно, придется удалить матку… Много повреждений... Кроме того, случился дважды бронхоспазм… – голос медсестры до меня словно сквозь толщу воды доносится. – Я не должна вам этого говорить… Просто чтобы вы понимали, что она сейчас переносит… Тяжелый случай…

Она выполняет свою работу оперативно, но у меня все равно возникает навязчивое впечатление, что тянется этот проклятый миг чрезвычайно долго. Счет ведь идет на секунды, а люди по своей природе так безбожно медлительны.