Агент сыскной полиции

Но Алексей лишь окинул стол взглядом. Гораздо больше его интересовало другое.

— А ты давно у Федора Михайловича в денщиках?

Никита расправил огромные, в густую проседь, усы, нахмурил лохматые брови, как-то по-особому с краев загнутые вверх.

— Да почитай уже пятнадцатый год али шашнадцатый. Надо у Авдотьи спросить, она все помнит…

— Скажи, а почему Федор Михайлович один? Отчего его жена умерла? Болела, что ли?

— А, кабы болела! — махнул рукой Никита. — В том-то и дело, что не болела. Красавица была Анна Лукьяновна, каких еще поискать! Лизавете до матушкиной стати еще расти и расти! Чуешь? — склонился Никита к его уху. — Федор Михалыч смолоду еще тот орел был! — Никита окончательно перешел на шепот— Говорят, будто он свою Аннушку у какого-то богача отбил и сюда привез, чтоб, значитца, не поймали. И уж любил он ее, голубушку, спасу прямо нет.

Пылинки сдувал. И она тоже все: «Феденька, Феденька…» Не уберег только он ее. Поехали на Троицу на лодке кататься, а вода большая была, не заметили, как на топляк налетели. Федор Михалыч Лизу успел подхватить, ей тогда пять лет было, а Анна Лукьяновна и Петя сразу же под воду ушли… Мы тут же принялись за ними нырять, потом парни мастеровые — они неподалеку гуляли, пытались их достать… Но без пользы все… Унесла вода обоих, через две недели только и нашли, вместе выплыли аж за двадцать верст от города… Думал я тогда, что господь Федора Михалыча тоже приберет, не ел он почти ничего, почернел, весь высох… Очень уж сынка он своего любил… Сейчас бы ему уже за двадцать было. — Никита вздохнул. — До сих пор по ним скучает. Давеча говорит: «Смотри, Никита, а Лиза и впрямь на Аннушку походит…» — и слезы на глазах…

Никита шмыгнул носом, вытер ладонью повлажневшие глаза и проворчал:

— Ешьте ужо скорее, а то за забором Иван вас дожидается, небось измаялся, сердешный. Дело у него до вас. И говорит, что спешное.

— Да, мы сговаривались с ним встретиться, а теперь не знаю, что и делать. Я ведь под арестом, — посмотрел на него озадаченно Алексей.

Никита весело подмигнул ему.

— Да какой же арестант не желает из острогу сбежать?

— И верно, — подмигнул ему Алексей, — кто ж не мечтает! — И принялся за еду."

"А уже через полчаса даже Никита покачал в удивлении головой, когда предстал перед ним молодой приказчик в надвинутом на глаза картузе, ситцевой рубахе навыпуск, подпоясанной тонким кожаным ремешком с серебряным подбором, и плисовых штанах с напуском на сапоги. Послюнив палец, он закрутил тонкие усы, так что они стали торчком, как у того приказчика из ювелирного магазина, и прошелся этаким кандибобером по комнате.

— Ну что, похож?

— Похож! — улыбнулся Никита и с сожалением окинул взглядом стол.