Агент сыскной полиции

Анастасия Васильевна пожала плечами и с недоумением посмотрела на него:

— Единственное, что меня удивляет, почему Федор Михайлович даже не намекнул, что вас интересует?

Ведь наверняка не то, почему я в городе живу, правда?

«Не намекнул? — удивился про себя Алексей. — Что такое могло произойти с Федором Михайловичем, что он даже не намекнул?» Он прокашлялся и решительно произнес:

— Анастасия Васильевна, нас интересует браслет, который вам недавно доставили из ювелирного магазина…

— Ах, это? — обрадовалась вдруг хозяйка. — Я сразу поняла, что его доставили по ошибке. Но посыльный ушел до того, как я вернулась с «Благодатного». И я просто не знала, кому его следует возвратить…

Алексей с удивлением уставился на нее:

— Вы что ж, утверждаете, что браслет доставили не по адресу?

Анастасия Васильевна нахмурилась.

— Я не сказала, что не по адресу. Я сказала, что браслет принесли мне по ошибке. Он предназначался кому-то другому.

— Что-то я вас не пойму! — Алексей отставил чашку с недопитым чаем в сторону и пристально посмотрел на свою собеседницу. — Какая-то словесная казуистика. По ошибке, но по адресу. Извольте объяснить, что это значит?

Хозяйка зябко поежилась, словно за окном стояла не июньская жара, а лютовали февральские морозы, и плотнее закуталась в свою белоснежную шаль. Затем поднялась на ноги, подошла к окну и некоторое время вглядывалась в сумерки, окутавшие город. Наконец заговорила, но голос ее слегка подрагивал от волнения.

И Алексею показалось, что она с трудом выдавливает эти слова из себя, не то опасаясь чего-то, не то уже жалея, что решилась рассказать…

— Дело в том, Алексей, что на самом деле мне этот браслет знаком. Он состоит из трех частей, и когда-то их носили раздельно… Верхний и нижний ободки принадлежали мне и сестре, средний — из шести изумрудов — моей матери. Но мама заболела и умерла, затем разбилась на лошади моя старшая сестра, и отец точно сошел с ума. Стал еще больше, просто до безобразия много пить, водился с какими-то странными людьми.

И где он их только находил, такие отвратные рожи.

Затем завел себе одну любовницу, другую… Как-то я заглянула в шкатулку, где у нас драгоценности хранились, смотрю, а маминого браслета нет. Исчез, будто испарился. Я к отцу, а он руками разводит: дескать, знать не знаю, ведать не ведаю. — Анастасия Васильевна тяжело вздохнула и отошла от окна. — А вскоре исчезли и остальные части браслета. Я грешила на слуг, на приятелей отца. Обращалась к уряднику, который у нас на «Благодатном» жил в то время. Конечно же, браслет не нашли, но я все-таки думаю, что без Прохора тут не обошлось…

— Простите, Анастасия Васильевна, — прервал ее Алексей. — Мне не все понятно в вашем рассказе.