Хроники сыска

Повеселевший и помолодевший, Павел Афанасьевич с блеском за сорок восемь часов провел поиски «клюквенника»[44], ограбившего храм Иоанна Предтечи на Слободе. Вором оказался известный Лешка-Совенок, обчистивший перед Рождеством в Москве Иверскую часовню и разыскиваемый за это всей полицией империи. О задержании доложили самому государю; губернатор Безак был доволен.

Наконец на четвертые сутки поутру Благово услышал в коридоре необычный шум. Высунувшись, он увидел долгожданного Фороскова. Тот стоял посреди приемной с гордой осанкой джигита, одетый в белый бешмет и черную черкеску с газырями! На поясе у старшего агента красовался огромный кинжал в ножнах с серебряными накладками. Костюм дополняли партикулярные суконные брюки и замызганные башмаки с калошами… Весь наличный состав отделения столпился вокруг приезжего, выражая восхищение. Лыков, давясь от смеха, сказал начальнику:

– Батоно приехал. Дикий абрек спустился с гор!

Благово ухмыльнулся, обнял Фороскова за плечи и увел к себе в кабинет; Алексей прошел следом.

– Ну, Петр Зосимыч, не томи душу. Привез? И что за улики?

– Точно так, Павел Афанасьевич. Это письма Василия Гаранжи к его сестре Елене. Изъяты законным образом, акт подписан тифлисским полицмейстером. А в письмах – все, черным по белому…

Благово стукнул себя кулаком по колену и вскочил в сильном волнении."

"– Точно ли все? Знаешь же наших сердобольных присяжных – рады «оставить в сильном подозрении».

– На всякого мудреца довольно простоты. Ваш приятель Мачутадзе очень помог. Костюм, кстати, от него – подарок вам. Простите, не удержался, надел; желал произвести впечатление.

– Произвел! Но ты о деле давай.

– Мачутадзе доложил о моем задании полицмейстеру, и тот устроил в своем кабинете негласную встречу с мужем Елены Гаранжи, де Рошефором. Действительно, солидный человек, исправляет должность главного землеустроителя Кавказского наместничества и на Пасху сделан генералом. Богат, владеет двумя домами на Вельяминовской улице – она в Тифлисе из числа главнейших. Когда он услышал историю с перепелами с участием своего шурина, то весь побледнел. Отдышавшись, рассказал, что в прошлую субботу в Каджиоре[45], на даче, он тоже ел перепелов и сильно отравился, едва не умер. Четыре дня пролежал в постели и только вчера вернулся к службе… А птичек тех готовила его супруга! Еще де Рошефор рассказал, что отношения его с женой в последние месяцы сильно охладели. Видимо, она завела себе кого-то на стороне и стала тяготиться браком. Муж стал ощущать, как он выразился, «витавшую в воздухе какую-то для себя опасность».